Книга Кавказский брак. Нелюбимая, страница 70 – Элен Блио

Поднимаюсь, чтобы посмотреть ей в глаза.

Мгновения кажутся вечностью.

Мы словно заново узнаём друг друга.

— Я люблю тебя, Алия. Люблю…

— Осман! Осман!

— Что случилось?

— Боже, смотри, смотри на него!

Закрываю рот ладошкой, слезы счастья текут по щекам. Я смотрю как наш упорный, пухленький малыш, толстощекий и упрямый встаёт и…делает шаг. Один, второй… Он идёт без опоры! Сам так забавно удивляется тому, что произошло. Потом смотрит сначала на меня, потом на отца и заливисто хохоча делает еще несколько шагов и падает – падает прямо в руки любящего папочки.

— Первый шаг! Это был самый первый шаг. – Осман радуется как ребёнок, потому что он это увидел!

Он старается ничего не пропускать, но не всегда получается, потому что мой лев много работает. Так первая улыбка нашего маленького львёнка Амирхана принадлежала мне. Первое гуление. Первый слог, звуки.

И первое слово – мама.

Осман не ревновал, нет, он был счастлив.

Счастлив, когда на гендер-пати, которое устроила тётя Зуля на нас высыпался ворох голубых носочков и ползунков. И торт был с синей начинкой, такой яркой, что потом все приглашённые детки хвастались синими языками. Мы с Османом даже сделали фото – мы, голубые носочки и два высунутых языка.

Осман очень изменился.

Я видела, как ему было сложно в первое время.

Смерть его тёти, такая ужасная, страшная, и то, что он о ней узнал - конечно же всё это его потрясло.

Он ей верил. Всю жизнь верил. Уважал её. Любил. А она убила всех близких ему людей. Чуть не убила меня и нашего сына. Через сутки после пожара нам стало известно, что Рахимат расправилась так же с моим отцом и бабушкой – устроила пожар в их доме.

Вот что означали те её слова – они сгорели. У меня были сложные отношения с семьей, но я всё равно считала, что они не заслуживали такую страшную смерть.

Было судебное разбирательство. Всё-таки в нашем доме нашли труп. Судья потом сказала, что за всё время работы еще не сталкивалась с подобным. Пожелала нам сил всё это забыть.

Наследство моего отца получил Саид. Я посчитала, что так будет справедливо и Осман меня поддержал.

А еще я устроила брату встречу с докторами реабилитологами из клиники доктора Товия. Оказалось, что у Товия Сергеевича есть племянник Глеб, который так же с детства имеет диагноз ДЦП. Парни подружились, часто общаются по сети, хотя Глеб немного старше Саида. (История племянника Товия тут!)

Первое время после трагедии мы жили у тёти, она ни за что не захотела отпускать нас в отель или на съемную квартиру.

Но Осман сразу озаботился поиском нового дома.

И в Москве, и в республике.

Мы как-то вместе поняли, что в дом, где жили раньше, с Рахимат и всей этой компанией мы не вернёмся.

Но жить где-то было нужно.

— Строить – это долго, Осман, давай купим что-то готовое?

Нам повезло познакомиться с Ильясом Умаровым, братом Тамерлана, владельца клиники в которой я наблюдалась тут, в столице.

Ильяс был архитектором, занимался строительством, не отдельных домов, а целых кластеров, жилищных комплексов и коттеджей. Он рассказал о том, что как раз достраивается такой объект, десяток домов на берегу Каспия, в красивом месте. (История Ильяса по ссылке)

Мне казалось, что это очень дорого, но Осман усмехнулся:

— Ты даже не знаешь, что у тебя богатый муж?