Онлайн книга «Украду твое счастье»
|
И не читай чужой мессенджер. Я и не хотела читать. Просто мы пошли утром гулять с детьми. Они так обрадовались, что папа приехал! И Матвей… Матвей как-то так сразу к нему побежал и…и забылась та обида, которая была в Москве. Они начали болтать о футболе, о матчах. И Ярослава с ними. Потом Егор взял мяч, и они пошли бегать по берегу, Стена отдал мне телефон, чтобы он ему не мешал. Я посмотрела на экран чисто машинально. А там высветилось… «Ты уже уломал свою Витаминку на свадьбу? Нам очень нужно, чтобы ты на ней женился, Егор! Не упусти мяч!» И все… Мне захотелось выбросить телефон в море, словно это была какая-то гадкая, противная склизкая медуза. Зачем я посмотрела на экран? Зачем? Лучше мне было ничего не знать. Вышла бы замуж, была бы счастлива. Ну и что, что ему почему-то там нужно на мне жениться? Интересно, почему? Для имиджа, что ли? Чтобы отогнать от него всех чудо-уток? Чтобы вопросы со Снежаной закрыть окончательно? Почему? Почему на мне нельзя просто жениться, потому что я достойна и любима? Егор и дети бегают по берегу, кричат, довольные, счастливые. А я сижу на теплом пледе, подобрав под себя ноги и чувствую, как по щекам бегут слезы. Может, на мне проклятье какое-то? Венец безбрачия? Может, поэтому мне не везет? И маме не везло? А вдруг это и Ярославе передастся? И она тоже будет одна, несчастная в любви? — Виталина… можно я с тобой посижу? Отец подошел так бесшумно, или просто у меня в ушах гул от слез? — Ты плачешь? — Нет, просто ветер. Вспоминаю встречу в парке, когда Егор застукал меня с Матвеем. «Моя мама никогда не плачет! Она не женщина, она Витаминка»… Если бы мне тогда удалось сбежать? Что было бы с нами? Смогла бы я сохранить секрет? И стоило ли это делать? Стоило ли вообще столько лет бежать от своих чувств? Перед глазами снова то сообщение, которое я прочитала в телефоне у Стены. «Ты уже уломал свою Витаминку на свадьбу? Не упусти мяч!» Я просто гол, который нельзя пропустить? Тот самый последний мяч в серии послематчевых пенальти? — Виталина, дочка… Внезапно очень, очень хочется быть чьей-то дочкой! Хоть чьей-то! Пусть даже мужчины, которые не стоил моей мамы, не стоит меня! Но! Поворачиваюсь и утыкаются ему в грудь. — Ну, ну, девочка моя… Хочу кричать, что я не его девочка! Что я только мамина! Но теперь разве есть в этом смысл? — Поплачь, малышка. Поплачь. Знаешь, твоя мама не любила плакать. Считала, что это слабость. Непростительная. И всегда говорила, что это ветер. Точно! Я помню. У меня это от мамы. Нет слез. Соринка в глаз попала, или ветер, или… лук злой. — Она рыдала только на сцене. По-настоящему плакала. Я же ходил на ее спектакли несколько раз! Ах, как она играла Чеховскую Машу! Да, пусть театр небольшой, постановка слабая, но… А Лику, Арбузова? Ты только не бойся быть счастливым, мой бедный Марат… Я забыла, как дышать. Он помнил! Помнил мамины любимые роли! Она столько рассказывал именно об этих спектаклях! — На сцене она плакала. А я ей говорил, что пока я с ней она может реветь сколько угодно. Она смеялась, говорила, что не будет. А мне… мне так хотелось, чтобы она заплакала хоть раз! Знаешь, я ведь когда уезжал, был уверен, что она меня не любит! Что ей все равно. Ну, был обеспеченный любовник – и нет. Будет другой. Злился. Дико злился! Хотелось… схватить ее, встряхнуть! Сказать – ну, давай же, поплачь! Поплачь и я останусь с тобой. |