Книга Куплю свое счастье, страница 81 – Элен Блио

Я не люблю врать. Честно!

Но вот в этой ситуации, разве можно было сказать правду?

Скажи я ему, что Алёнушка не моя дочь, а моей Стаси, что бы он сделал?

Наверняка сразу задействовал бы все силы, чтобы забрать малышку. Придумал бы что угодно.

Что мать бросила, оставила на попечение не пойми кого – не родственницы, чужого человека, да еще с материальными проблемами! У которой еще один ребенок на руках!

Я ведь знаю, что можно сочинить! Генкина сестра, которая в опеке работает, такие истории рассказывала – сценаристы сериалов канала «Россия» нервно курят в сторонке. Как отцы подставляли матерей, представляя их алкашками опустившимися, как матери про отцов небылицы сочиняли, обвиняя в самых страшных грехах, домогательствах и прочем. В общем, я знаю, если люди хотят добиться своего, они способны на любую подлость.

Тогда я не знала Романа, не знала, на что он способен.

Нет, конечно, я его и сейчас не знаю.

Знаю только, что целуется он совсем не как бесчувственный банкомат.

Но мне больше не стоит с ним целоваться. Это… чревато!

Тем более, как он говорит, он и сам не знает, зачем меня целует!

Тоже мне, кавалер…

Когда мы подъезжаем к больнице Роман не просто помогает мне выйти, он меня выносит, стараясь держать очень аккуратно, но мне все равно больно и я охаю, постанывая, мучительно стараясь сдерживаться, закусываю губу.

— Потерпи… Сейчас доктор посмотрит, может, обезболивающее сделает.

— Я… лучше… сама бы шла. Так, проще.

— Проще шлепнуться где-нибудь опять, да? Все, спокойно, я несу тебя и это не обсуждается.

— Тиран.

— Нет уж, банкомат мне больше нравится.

— Неугомонный.

Он ухмыляется, и… радуется чему-то! Мне больно, а он радуется!

Но почему-то мне приятно, что он такой… довольный. Мне кажется ему просто нравится со мной… общаться. Тему поцелуев пока трогать не буду.

Интересно, а когда я ему расскажу об Алёнушке, что будет?

Становится грустно, потому что я знаю, что будет. Он потеряет ко мне всякий интерес. Я ведь цепляю его только тем, что у меня ребенок, которого он хочет забрать.

А когда он узнает, что прав на ребенка у меня нет его интерес сразу испарится.

Увы.

Мне так грустно, что плакать хочется. И… уже чувствую, как на ресницах закипает.

— Ася, потерпи, я знаю, что больно, не плачь! А то доктор тебя домой не отпустит.

Всхлипываю. Пусть он все это говорит только потому, что ему от меня что-то надо, мне сейчас не важно! Буду просто получать удовольствие! Вот!

Доктор огромный как шкаф. Но сразу видно – добрый.

Меня оставляют в смотровом кабинете, в приемном отделении, сами выходят зачем-то. Мне немного страшно. Нет, не немного. В принципе страшно.

Я увидела название клиники. Одно из популярных элитных сетевых медицинских учреждений столицы. Я даже не представляю, сколько стоит тут простая консультация, не говоря о лечении.

Сердце колотится, потому что я очень не люблю быть кому-то должной. Я и те тридцать тысяч, которые взяла у Павла очень болезненно переживаю, хотя знаю, что отдам, но…

Доктор и Роман возвращаются. Вижу, как хитро улыбается врач и снова холодок ползет по позвоночнику.

— Так, моя дорогая, бояться меня не надо, я дядька хоть и большой, но добрый, правда, иногда мне приходится делать таким красивым девочкам немного «бо-бо», но, надеюсь, с тобой обойдемся без этого. Зовут меня Товий Сергеевич, ты у нас Ася, да? Ася -это Анастасия, или Анна?