Книга Куплю свое счастье, страница 97 – Элен Блио

— Нет. Не уверен. Теперь я точно знаю, что можно не все.

— Неужели?

— Да. Тебя нельзя. Это я понял. Но я… я и не собираюсь тебя покупать. Теперь нет. И… прости меня, дурака, что я вот так… Но я действительно был убежден, что это… нормальный поступок что ли?

— Нормальный?

— Стоп! – он делает все, чтобы не дать мне сбежать, - просто послушай! Я не считаю, что покупать детей – это нормально! Я просто думал, что, если я заберу малышку в нашу семью ей будет лучше. А тебе, ну, матери, достойная материальная компенсация.

— Не может быть тут никакой достойной компенсации, понимаешь? Не может… - всхлипываю, сама не понимая, с чего вдруг расклеилась. – это… это просто ужасно думать, что мать за деньги может… Нет, я знаю, что есть такие, которые могут! И за меньшие деньги! И вообще, но…

— Прости меня, Ася. Пожалуйста!

Он обнимает меня чуть крепче, но аккуратно, помня про мой бок. Моя голова у него на груди, он кладет подбородок на мою макушку, и мы стоим так, прижавшись друг к другу.

И я понимаю, что его слова о прощении сейчас – самые искренние.

Поднимаю голову, чтобы встретиться взглядом, смотрю на его губы и тянусь к ним.

Почему-то это кажется очень правильным. Он. Я. Поцелуй.

А потом я слышу вибрацию его телефона. И вспоминаю, что мне надо доделать работу.

— Извини, Ася, по работе, наверное, потеряли меня.

— Да, только иди на кухню, ладно? И громко не ори.

Улыбается.

— Хорошо!

Мы расходимся, и это воспринимается мной тоже как само собой разумеющееся.

Я быстро редактирую текст – перевел он на самом деле неплохо, даже какие-то обороты речи довольно точно подогнал под сюжет. Так часто бывает, что английскую игру слов не так просто перевести на русский. А в этих мультиках игра слов сплошь и рядом.

Проходит час, не больше, и я уже отправляю документ с переводом на рабочую почту. Можно выдохнуть.

Завтра пятница. Субботу воскресенье буду «халявить». Нужно отдохнуть, правда.

Звонят в дверь.

Я никого не жду, но бывает, что Майя Евгеньевна заходит.

Ковыляю в коридор - чертов костыль! - Роман тоже выходит.

— Ждешь кого-то?

— Нет, это соседка, наверное.

— Наверное? Дай-ка я открою!

Он смотрит в глазок. Потом открывает.

— Добрый день, вам кого?

— Добрый, мы из органов опеки. На вас поступила жалоба.

И все. Я каменею, стою, перепуганная насмерть, и бледная, как та самая смерть. Пытаюсь дышать ровно.

— Какая… жалоба? - я чуть не плачу.

— Дамы, давайте сначала документы, обоснование вашего визита, будем разбираться. - Роман отвечает резко, делово.

— А вы кто? – одна из визитерш, обычная среднестатистическая тетка, ничем не примечательная, нагло пялится на Романа.

— Что значит, кто? Вы не знаете, к кому пришли?

— Знаем. Мы пришли к Анастасии Романовой. Вы ей кто, муж?

— А если муж?

— Без «а если» молодой человек! – ох, зря она так с Вишневским, ох зря! – мы с вами не шутки шутим! Документы предъявите!

— На каком основании?

— На основании того, что в этой квартире чужого ребенка удерживают, ясно?

Что? У меня просто челюсть падает! Это вообще что за?... Нет слов!

— Ах, удерживают! Ясно все. Минуту подождите. – Роман достает телефон. Ищет контакт.

— Полицию только не вызывайте, бесполезно, участковый сам сейчас придет.

Он не обращает на них внимания. Становится вмиг тем самым высокомерным снобом, каким я его увидела в первый раз. Он даже не дает себе труда отмахнуться от них, как от мух!