Книга Против ветра, страница 243 – Анна Джейн

— Переворачивайся, – вновь велел Кларский.

— Раскомандовался, – занедовольничала Ника, но перевернулась на спину. – Мой личный сорт зелени, что ты там задумал?

— У тебя на животе тоже будет рисунок, – сообщил ей с довольным видом Никита. Он уже выбрал краску – алую – и теперь медленно водил по ней кистью.

— И что ты мне нарисуешь?

— Твою внутреннюю сущность.

— Да? Какую?

Карлова очень заинтересовалась этими словами. Никита склонился над ней и осторожно опустил кончик кисти на ее кожу, рядом с пупком. Нике такие прикосновения – прохладные, короткие, мажущие – очень нравились. Она никогда еще не была моделью для боди-арта.

— Роза, – бросил Никита, неумело, но твердо водя кисточкой по коже.

— Роза? Потому что я такая же прекрасная? – радостно спросила Ника, раскинув руки в стороны, как морская звезда.

У нее в голове звенело от счастья. Проблемы на время забылись.

— Потому что ты нарисовала на мне лотос. Лотос и роза – два мощных символа в двух разных культурах – восточной и западной. Оба цветка – символы мироздания, созидания, рождения и творения. – Склонившийся над девушкой Ник не стал расписывать всего того, что несли в себе символы этих двух неоднозначных цветков, окутанных мифами и легендами. – Я бы много чего рассказал по этому поводу, но ты утомишься. Скажу лишь то, что лотосу очень подходит роза. Они разные, но друг другу под стать. Кстати, почти готово.

— Так быстро? – удивилась Ника.

— Я же не такой отменный художник, как ты, – отозвался Никита. – И получилась у меня не такая красивая картинка, как у тебя.

— Ну да, я вижу, – приподнявшись, оглядывала себя с интересом Ника.

Кларский рисовать действительно не умел, но Нике его «творчество» на своем теле очень нравилось. Она захихикала – ее умилила и развеселила корявая красная розочка на животе.

— Не смейся надо мной, – нахмурился он.

— Не смеюсь, что ты! – заржала громче ехидная Карлова. – Слушай, а тебе в Академию художеств не предлагали поступить? – серьезным тоном спросила она.

— В смысле? – не понял Никита, стоя перед ней на коленях и промывая кисть в стакане с чистой водой.

— Ты так гениально рисуешь. Мастер, одним словом.

— Вместо розы я вполне мог нарисовать тебе яйцо, – хмуро произнес Кларский и вдруг второй кистью нарисовал темный неровный овал над солнечным сплетением Ники. Она даже отшатнуться не успела.

— Дурак! – воскликнула она.

— Лотос и яйцо – два варианта одного и того же значения, – пояснил Никита с ухмылкой.

Карлова в шутку шлепнула его по руке и попыталась встать. Ник тут же поймал ее за локоть и опрокинул на пол, крепко прижав лопатками к полу. Никита навис над ней, опираясь ладонями о пол на уровне ее груди – против воли хозяйки та стала чаще вздыматься, чем пару минут назад.

— Куда пошла? – прошептал он, глядя Нике в глаза.

— На тайную встречу.

— Ты можешь встречаться только со мной, – возразил ей Никита.

Карлова чувствовала жар его тела и млела.

— Да ты что? Правда? – изобразила она дурочку. – А почему?

— Потому что я взял за тебя ответственность, – ухмыльнулся Никита.

Он взял баночку с зеленой краской, не спеша поднес к шее Ники и наклонил. Зеленая густая краска закапала на ямочку на шее и стала стекать к животу.

Ника завороженно наблюдала за этим, а Никита, налив краску себе на руку, стал водить по ее обнаженному телу и по одежде. Изредка он целовал Нику, а после вновь раскрашивал, постепенно освобождая от одежды. Правда, и сам он быстро испачкался, что его ничуть это не смущало.