Книга Против ветра, страница 4 – Анна Джейн

— Думай как хочешь, сестренка, – сказала Юля.

— Не называй меня так. – В голосе Марты прозвенело предостережение.

Юля ничего не ответила, лишь устало провела ладонью по коротким волосам. Совершенно мальчишеский жест. Сняв с себя толстовку, Юля осталась в черной майке, и Марта заметила на предплечье сестры большую цветную татуировку – часы и механизмы в стиле киберпанк. Ее снова уколола зависть, ведь ее мама была против татуировок, а вот Юля могла позволить себе выглядеть так, как хочет.

Всю оставшуюся дорогу девушки ехали молча, словно незнакомки.

В аэропорту они встретились с Иваном Савельевичем, который четко объяснял, кому, кого и откуда встречать, не забывая при этом раздавать таблички с именами прилетающих.

— Крестова, Карлова, и вы, Викентий Порфирьевич, – кивнул он на пожилого преподавателя истории музыки, – будете отвечать за пианиста Феликса Грея из Лондона. Вам – в международный терминал. Табличка при вас?

— При нас, – отозвался Викентий Порфирьевич, поигрывая ярко-желтой табличкой, на которой было написано Felix Grey. – А почему надпись-то на английском? Этот Феликс по-русски шпарит хорошо.

— Потому что так надо, – сурово посмотрел на коллегу Иван Савельевич. Почему – он и сам не знал. Намудрил кто-то из организаторов, подумав, что раз имя и фамилия иностранные, то их нужно написать на английском. Дураков много, всех не перечислить и не упомнить. – Этот ваш Феликс прилетает через час, так что караульте его в зале ожидания международного терминала.

— Через час? – охнул Викентий Порфирьевич. – А что же мы так рано приперлись, позвольте спросить?

Иван Савельевич строго на него взглянул и невозмутимым голосом сообщил номер рейса, на котором должен был прилететь пианист.

— Участники прибывают в разное время. Наша задача – встретить их. У моего гостя посадка будет через десять минут, – помахал он своей желтой табличкой с надписью «Василиса Курочкина». – А у них, – кивнул он в сторону коллег, – гости прилетят через полчаса. Так что вы уедете из «Купцово» последними. В общем, я – в терминал для внутренних рейсов. Вы все – для международных! И только попробуйте напортачить. Сегодня прилетают самые важные гости фестиваля! – Иван Савельевич погрозил кулаком, словно услышал, как в его оркестре кто-то берет на полтона ниже.

Марта хмыкнула, Юля позволила себе улыбнуться, а Викентий Порфирьевич, воинственно уперев руки в бока, заявил:

— Я вам не ваш студент, не забывайтесь!

— Естественно, вы хуже, – сообщил Иван Савельевич.

Между коллегами была давняя неприязнь.

— Что это вы себе позволяете, милейший? Да я, между прочим, заслуженный!

— Знаем-знаем.

— Знает он! И чем это я тогда хуже студентов?! – шумно дышал от негодования Викентий Порфирьевич.

— Они хотя бы меня слушаются, – хмыкнул дирижер.

— Это вам кажется, – парировал преподаватель истории музыки. – Вас, знаете ли, студенты не любят и боятся. Вы злой и некорректный педагог.

Марта захихикала в кулак, а Юля отвернулась, пряча улыбку.

— А вы зато белый и пушистый! – захохотал распалившийся Иван Савельевич, забыв, зачем он сюда приехал. – Я, к слову сказать, всегда адекватно оцениваю студентов. А вот вы – вся консерватория знает! – студентов-то не очень жалуете, а вот студентки, даже искренние дуры, у вас с первого раза все сдают на отлично и хорошо!