Книга Против ветра, страница 48 – Анна Джейн

— Ты что, – злобно сощурившись, наконец спросила Ника, переварив полученную информацию и поражаясь безрассудству подружки, – пустила ко мне в дом какого-то левого мужика?

— Парня, – поправила ее Даша. – Ему лет двадцать пять было. Такой миле…

— Какая разница! – заорав, перебила ее Ника, но тут же притихла – в ее голове что-то бухнуло, и на несколько секунд боль стала невыносимой. – Какая разница? – сдавленным голосом повторила она. – Ты привела ночью в мою квартиру какого-то непонятного типа и спрятала в моем шкафу, а потом и вовсе оставила со мной в одной комнате?!

— Ты что, – полезли на лоб Дашкины темные, полные праведного негодования и возмущения глаза, – думаешь, он к тебе приставал?

— Ты с ума сошла? Все мысли об одном, – хмыкнула Ника. – А если он стащил что-нибудь из дома?! Ты об этом не подумала?

— Ой, брось, он приличный, – махнула рукой беспечная Дашка. – Подошел, помог, донес…

— Главное, чтобы из дома что-нибудь не унес, – фыркнула подозрительная Ника и встала со своего места, несмотря на то что каждое движение неприятно отдавало глухими ударами колокола в голове, да и слабость в теле мешала.

— Эй, ты куда? – всполошилась Дарья.

— В свою комнату, – ворчливо отозвалась Ника, чуть покачиваясь при ходьбе. – Проверю, все ли на месте.

— Да что у тебя в комнате может быть ценного? Комп? Да он на месте стоит, – завозмущалась ей вслед Даша.

«Моя Северная Корона», – хмуро подумала Ника. Колье из белого золота и с бриллиантами стоило достаточно, чтобы забраться в их квартиру. Вдруг этот подозрительный тип специально втерся в доверие к наивной дурочке Дашке, которой легко можно запудрить голову, чтобы унести что-нибудь из дома?! Если он профессиональный жулик, то вполне мог осмотреться и, пока Даши не было к комнате, стащить что-нибудь. То же украшение, спрятанное в туалетном столике.

Нике стало так страшно, что заныли десны. Грудь накрыла тонкая полупрозрачная бледно-желтая простыня, сотканная из испуга, сомнений и предчувствия чего-то необычного, такого, что не укладывалось в рамки разумного. Ведь пропади Северная Корона, Ника потеряет последнюю связь с Никитой. То, что вчера она праздновала поминки по своей похороненной любви к Никите Кларскому, Карлова благополучно забыла.

Открыв дверь в свою комнату, Ника направилась к туалетному столику. Пока Даша причитала на кухне, Ника быстро проверила, на месте ли ее самая большая драгоценность. Оказалось, что на месте. И, как всегда, прекрасно-холодная, манящая, ласковым шепотом она просила повесить ее на шею, и одновременно отталкивала, напоминала о печальном, щемящем сердце, как грустная песнь скрипки.

Карлова облегченно выдохнула, но напряжение из солнечного сплетения никуда не делось – бледно-желтая простыня еще сильнее сдавила грудь, превращаясь в упругий корсет. Будто то, что скрывалось под этой простыней-корсетом, знало о том, что произошло ночью. Знало, но никому не говорило.

— Ну что? – насмешливо спросила Даша, заходя в комнату, – нашла пропажу?

Ника поспешно закрыла ящичек, где среди безделушек и бижутерии гордо, даже по-королевски, лежало колье, подаренное Ником – Тесеем, ей, без пяти минут Ариадне, которая выходила по велению богов замуж за Диониса – Дионова. Ника не заметила, что задвинула ящичек не совсем плотно.