Книга Против ветра, страница 77 – Анна Джейн

Это пугало.

— Возьми, – всучил кто-то Нику в свободную руку прямоугольную карточку. На ней был изображен яркий рисунок, а замысловатая подпись-граффити говорила, что это флаер на свободный вход на двоих в местный клуб «Rок-zzzона». Ник раньше много бывал в ночных клубах – чаще по делу, но об этом слышал впервые. Наверное, он появился после того, как Кларский покинул родной город.

— Спасибо, – буркнул Ник.

Флаеры раздавал очень высокий паренек с худыми руками и такими же костлявыми ногами, торчащими из широких бриджей цвета хаки. В ушах молодого человека виднелись широкие черные туннели, а одну руку полностью украшала замысловатая цветная татуировка – не такая, какие привык видеть Никита.

— Приходи к нам в клуб, приятель, будут выступать «Связь с солнцем». Отменно, да? – с дружелюбной улыбкой взглянул парень на Ника, приняв за своего. – Сто-о-оп, только не говори, что ты не знаешь группу «Связь с солнцем»!

— Не знаю, – ответил Никита, удивляясь тому, что подобный тип остановил его, чтобы пригласить в рок-клуб.

— Приди и узнаешь, – ничуть не обиделся долговязый. – Крутые парни. Выступают завтра. Начало в девять. Живой звук – закачаешься просто! Приходи и приводи подружку!

Но Кларский уже не слышал его – он шагал дальше.

До цели ему оставалось немного: пересечь нарядный сквер, перейти дорогу по пешеходному переходу и пройти по кварталу, застроенному магазинчиками и барами.

В сквере неожиданно развязался шнурок. Ник беззвучно выругался и опустился на одну из многочисленных свободных лавок. Доску он поставил на землю, а прямоугольный пакет с убийственной начинкой аккуратно положил рядом с собой. Шнурок он завязал быстро, но вставать с лавки почему-то не спешил – время у Ника еще было, и он вдруг решил немного посидеть под солнцем.

Картина перед его кофейно-карими (спасибо линзам) глазами открывалась незатейливая, но умиротворяющая. Высокое чистое небо цвета нежной берлинской лазури, тонкие гравийные дорожки и асфальтированные дороги сквера, посредине которого стоял памятник одному из великих русских писателей-романистов, прямоугольные большие клумбы с цветами, еще не раскрывшими свои бутоны, пятиэтажные, царственные старые дома, обрамлявшие сквер, как рама – картину. Рядом разговаривали на своем воркующем языке голуби, казавшиеся ручными.

Нос парня щекотал запах вкусной домашней выпечки, неведомым образом долетавший с первого этажа одного из домов неподалеку. Ветер трепал искусственные волосы и дул в лицо. Ладони грело ласковое солнце – и оно же опять настойчиво светило в глаза.

Никита набрал в грудь воздуха – так, словно дышит последние минуты жизни. И в голове прояснилось. Впервые с момента происшествия в Настином подъезде он понял, что может думать трезво. Сейчас, сидя под солнцем, он вдруг почувствовал себя так умиротворенно, что его ненависть и гнев отошли на второй план, растворяясь в тяжелом спокойствии.

В его жизни все и всегда шло не так. Но может ли он изменить свою судьбу? Есть ли у него силы на это?

А право?

— Эй, пацан! – окликнул кто-то Никиту со спины громким, чуть гнусавым голосом.

Его давным-давно никто не называл пацаном. В последний раз, кажется, это делал Март. Но ему можно было делать все, что он захочет.

— Пацан, – продолжал гнусавый голос, – дай закурить.