Книга Против ветра, страница 87 – Анна Джейн

— Я еще и электронное пианино люблю, – отозвалась Юлия, затягиваясь сигаретой и глядя в сизое низкое вечернее небо. – Для меня важно любить не инструмент, а музыку, которую с его помощью можно создавать. Я уважаю классику, но хочу создавать и играть другую музыку.

— Даже так?

— Даже так.

— Значит, играть в какой-нибудь рок-группе для тебя предпочтительнее, чем играть в филармонии? – спросила удивленная Марта.

— Да, – откровенно призналась Юля.

На кухне повисло молчание, которое все-таки нарушила Карлова.

— Подожди, – решила разобраться она. – Если тебе нравится та музыка, которую играет Стас и его группа, то почему ты сразу не согласилась на его предложение выступать с ними?

— Так вышло, – сухо ответила Юля.

— Ты мазохистка? – с улыбкой поинтересовалась Марта.

— Увы, нет. Иначе я хотя бы от этого получала удовольствие, – иронически, но горько сказала Юля.

— Но в чем тогда причина? – спросила скрипачка.

— Хочешь знать? – приподняла проколотую бровь пианистка.

Марта неопределенно пожала плечами. Да, ей было интересно, но признаваться в этом не хотелось.

— Я дала слово, что не буду заниматься другой музыкой, – сообщила Юля и стряхнула серый пепел в окно.

— Кому? – удивилась Марта.

Для нее творчество было свободой, а не ограничением. Иначе какое же это творчество?

— Матери. Отцу.

— Ему? – скривилась Карлова, мигом рассердившись – ей стало даже обидно за Юлю. – Зачем?! Они с ума сошли? Какое им дело?

Юля еще более иронически взглянула на сестру и выдала совершенно откровенно:

— Они хотели, чтобы я стала великолепным музыкантом. Гордостью семьи. А какой же гордостью я стану, если буду играть в рок-группе? Сама подумай. – Юля усмехнулась.

Марта сердито уставилась на сестру с сигаретой в пальцах. Как-то не вязались эти слова с гордой независимой Крестовой, главной надеждой консерватории.

— В нашей интеллигентной семье есть место только таким же интеллигентным людям, – продолжила Юля, с усмешкой повторяя чьи-то слова.

— И ты согласилась? – не поверила Марта.

— Дала слово.

— Дала слово? – переспросила скрипачка возмущенно.

Сейчас в ней возмущалась не сестра – пусть она и недолюбливала Юлю, – а музыкант. Родители сказали не заниматься любимой музыкой, а она вот так взяла и отступила? Нет, правда: эта Крестова дура! Музыкант должен делать то, что он хочет, и то, что ему нравится, а не то, что велят другие! И почему Юля при них, сверстниках, вся такая крутая, спокойная, невозмутимая и уверенная, знающая цену себе и своим способностям, а при родителях так легко сдается?

— Да, дала. Что буду заниматься только классической музыкой. Только фортепиано. Ничего больше. – Хоть Юля и говорила спокойно, в ее голосе слышались опасные нотки, которые словно говорили Марте: «Стой, прекрати меня осуждать».

— Но как так! – Возмущение в Марте росло в геометрической прогрессии.

— Думаю, твоя мать тоже не одобрила бы, если бы ты вдруг по окончании консерватории убежала играть в панк-группу.

У Марты и мысли не было играть в какой-либо группе, однако она точно знала, что ее мама, человек с непростым характером, не стала бы заставлять свою дочь заниматься нелюбимым делом. Конечно, мама была очень довольна тем, что Марта с детства играет на скрипке и делает успехи на музыкальном поприще – она гордилась своим единственным ребенком. К тому же мама контролировала Марту с самого ее детства, была в курсе ее дел, часто звонила и иногда навязывала свою точку зрения – не потому, что хотела подавить дочь, а потому что считала, что она права и лучше знает. Но мама все-таки ориентировалась на то, чего она, Марта, сама хочет в жизни. Когда Марта поступала в консерваторию, мать несколько раз беседовала с ней на тему того, а действительно ли хочет Марта всю свою жизнь посвятить музыке, или ей лучше сразу поступить в другой вуз, чтобы выбрать иную – не музыкальную – жизнь.