Книга Против ветра, страница 96 – Анна Джейн

— Заходи.

Никита завел ее в квартиру на третьем этаже: двухкомнатную, с огромной, полностью застекленной квадратной лоджией. С нее просматривалось огромное пустое пространство, на котором только планировалось строить новые дома. Дорога и здания располагались чуть в стороне, и от этого казалось, что место пустынно и безлюдно. А Никам только это и требовалось – любой человек сейчас рядом с ними оказался бы лишним в их бессловесной идиллии.

— Здесь почти ничего нет, – продолжал Никита и за руку привел свою светловолосую гостью в комнату, где стоял лишь большой угловой диван нежного кораллового цвета с яркими мандариновыми подушками – под стать молочно-оранжевым стенам. Перед диваном на стене висел телевизор. В этой квартире Кларский был всего один раз. И здесь почти ничего не было. Никите некогда было обставлять квартиру. Нику, впрочем, это не смутило, и она тут же решила побывать на лоджии – правда, руку парня она так и не отпустила, а потянула его за собой.

— В следующий раз я приведу тебя в другое место, – пообещал Никита, положив руки на ее талию и прижимая спиной к груди.

На далеком западе, где-то очень далеко, занимался рассвет.

— Какое? – спросила Ника, любуясь рассветом.

Тот факт, что Кларский выглядел иначе, ее больше не смущал. Еще в машине она спросила, что с ним. Тот просто улыбнулся и стянул с себя идиотский парик.

— Где тебе понравится. – Ему вспомнилась уютная квартира Карловых.

— Мне и тут нравится, – вздохнула Карлова.

Ник чуть не зарычал: в глазах Ники вновь появились проклятые слезы. Из-за них ее голубые глаза казались почти синими.

— Прекрати, – попросил Кларский, любуясь глазами Ники.

Вскоре свет в тихой квартире погас.

Никита и не думал, что так сильно соскучился по ней, девчонке с малиновыми губами, невероятно теплой, а еще очень требовательной.

Он сделал так, чтобы его спутница прекратила плакать, отдавшись совершенно другим, куда более приятным ощущениям.

Это было похоже на сумасшествие, и впервые за время пребывания в родном городе Ник смог отпустить воспоминания и жить настоящим.

Одежда слетала на пол, поцелуи становились смазанными, дыхание – неровным, прерывистым, а прикосновения – все более нежными и настойчивыми.

Ночь прошла для них под девизом: «Без тормозов и до умопомрачения».

Эти двое так давно ждали друг друга, так много думали друг о друге, что обоим казалось, будто все эти три года они провели вместе, и нет ничего удивительного в том, что сейчас происходит.

Они забыли обо всем на свете.

Ника, укрытая тонкой белоснежной простыней, уснула лишь под утро, прижимаясь щекой к груди любимого человека. Она слышала, как стучит его сердце, и наслаждалась этим стуком, как любимой музыкой.

Она заставила биться это сердце сильнее.

Ника боялась, что ее Никита куда-нибудь денется, вновь оставит ее одну, потому даже во сне она не отпускала его.

А Ник, хоть и лежал неподвижно с закрытыми глазами, но не засыпал. Ника спала, уткнувшись ему в плечо, а парень изредка гладил ее по теплой коже. Верный нож привычно лежал неподалеку, хотя его хозяин очень надеялся, что однажды он сможет заснуть спокойно – без оружия.

В эти часы Кларский понял, что его выбор был верный.

Гнев, ненависть, ярость – все ушло на задний план, уступив место саднящему чувству любви, но голова его теперь, как ни странно, была холодна.