Книга Разреши любить, страница 16 – Анна Джейн

Бездумно глядя на проносящиеся мимо дома, заснеженные деревья и сугробы, Серж видел перед собой сцены из прошлого. Он издалека наблюдает за Ярославой, которая, не замечая его, стоит среди подружек, весело смеется, иногда поправляет длинные светлые волосы. Он стоит рядом, дотрагиваясь ее предплечья своим, будто невзначай, и для него это касание сродни волшебству, хотя, казалось бы, он сотни раз касался других девушек. Он сидит с ней рядом, подперев щеку ладонью, и слушает ее мягкий голос, наполненный теплотой осенних вечеров. Ярослава, которую он привык называть Славой, ассоциировалась у него именно с осенью: уютной, яркой и какой-то глубокой.

В его памяти она была живой. И, сжимая на коленях пальцы в кулаки, Серж думал, что для него Ярослава навсегда останется такой: живой, юной и прекрасной.

— Это неправда, - прошептал в отчаянии Серж. - Это неправда.

— Вы о чем? - удивленно спросил водитель, но он только головой покачал. Говорить было трудно - в горле стоял ком.

Такси разрешили проехать на территорию поселка, и когда автомобиль остановился у особняка Елецких, Серж, забыв попрощаться, выскочил из салона. Его пропустили за ворота, и он побежал на берег - искать друга.

Игнат стоял у воды. Недвижимый, словно статуя. На нем не было верхней одежды - только джинсы и рубашка, но он будто не замечал этого. В одной руке он держал нож, запястье другой руки было в крови. Сержа будто ударили под дых, когда он увидел это. Его зрачки расширились, пульс зачастил, но внешне он оставался все таким же спокойным. Это была его супер-способность - прятать эмоции.

— Замерзнешь, - сказал Серж, становясь рядом с другом. От реки, над которой поднималась молочная дымка, тянуло холодом.

— Плевать, - не поворачиваясь, отозвался Игнат. - Теперь на все плевать.

— Ты уверен, что Ярославы больше нет? - нашел в себе силы спросить Серж.

Игнат кивнул.

— Моя девочка ушла. Ее забрал огонь. Отец говорит, они задохнулись раньше, чем сгорели. Им было не больно. - Он повернулся к Сержу, и тот впервые в жизни увидел отчаяние на лице друга. Настоящее отчаяние - безысходное, беспросветное, от которого душа сжимается в черную точку.

— Им? - словно эхо, повторил Серж.

— Ярослава была с матерью.

— Мне... Жаль. Соболезную.

Серж прикрыл глаза. Мозг все еще не могповерить в произошедшее. Отчаянно отрицал смерть.

Он осторожно забрал у друга нож, затем стянул с себя пальто и накинул на плечи Игната.

— Идем в дом, - сказал Серж негромко, ежась от холода. Воздух был сырым и стылым.

Игнат даже с места не сдвинулся.

— Я не понимаю, - хрипло сказал он. - Я не понимаю, брат. Как так? Она же придет ко мне? Она же вернется?

Серж прикрыл глаза. Ему нечего было сказать.

— Она не придет, - сам себе ответил Игнат. - Тогда зачем жить? Что тут делать без нее?

— Жить дальше.

— Не хочу. Теперь нет смысла. Ради кого жить?

— Ради меня. Ради отца. Ради матери. Ради Ярославы. Ради самого себя. Думаешь, ей бы понравились твои слова? Нет.

Каждое слово давалось Сержу с трудом. Он не мог показывать своих эмоций. Не мог сказать, что он тоже любил Ярославу. И ему тоже сейчас больно - так, что хочется кричать. Кричать так, чтобы разодрать горло до крови. Но вместо этого он стоит и молчит.

Игнат повернулся к нему - его глаза болезненно блестели в свете фонарей. Из них исчезла искра жизни. Серж поправил на нем свое пальто и глухо повторил: