Книга Разреши любить, страница 30 – Анна Джейн

— У меня не было никакого телефона, - пролепетала она. Я почувствовала страх - теперь, когда я сама постоянно ощущала страх, буквально жила в коконе, сплетенным из страха, я научилась хорошо его определять. Дарья боялась. Очень боялась - и уже даже не меня, а той информации, которой я владела.

— Нет, был, - твердо сказала я и добавила, интуитивно понимая, что испугает медсестру еще больше: - Я расскажу о нем доктору.

Дарья сглотнула. Перестала отступать к двери.

-Вам показалось, - дрожащим голосом произнесла она. - Телефоны запрещены в ВИП- палатах.

ВИП-палаты... Новая информация. Вот, значит, как называется отсек, в котором я нахожусь. Забавно.

— Я расскажу доктору, - повторила я, цепляясь за ее реакцию, вызванную этой фразой. - Интересно, как вас накажут?

Наверное, это было жестоко. Но я не могла иначе. Я хотела спасти себя и спасти свою мать. Вырваться на волю из этого логова чудовищ в белых халатах, которые уродовали мою внешность, делая из меня другого человека.

Дарья обмякла. Устало вытерла вспотевший лоб. Посмотрела на меня глазами, полными боли и - неожиданно - сострадания.

— Не говорите, Владислава, - сказала она с какой-то потерянной простотой и смирением, за которым таилась боль. - Мой сын тогда умрет.

Меня прошибло разрядом. Что?.. Что она сказала?

— Его держат в заложниках? - прошептала я в ужасе.

Медсестра вдруг улыбнулась - но без радости. Так улыбаются обреченные. Она подняла табурет и села на него.

— Нет. Не заплатят за работу. А мне очень нужны деньги, чтобы оплатить сыну операцию, - ответила она, собирая с пола манную кашу. - Он очень болен, и я делаю все, чтобы собрать необходимую сумму. Если узнают, что я нарушила правила, не дадут денег, а они нам очень нужны. Очень. Нас предупреждали - если возьмем с собой телефоны, то немедленное увольнение. Но я ослушалась, так как ждала сообщение от мужа о том, как прошла операция сына. Волновалась.

В ее глазах блеснули слезы, и она отвернулась, продолжая собирать кашу. Я в растерянности взглянула на плечи медсестры, не зная, что делать. Мне нужно быть жесткой, мне нужно рваться вперед, чтобы выжить. Чтобы спасти нас с мамой. Почти потерянная надежда словно прекрасный февральский рассвет забрезжила передо мной. Может быть... Может быть, получится? Может быть, есть шанс вырваться из этого кошмара? Если Дарья позвонит Игнату и скажет ему, что со мной и где я, нас спасут. Он не бросит меня. Не оставит в такой беде.

При одной мысли о нем сердце наполнилось бесконечной любовью, которая грела меня и не давала окончательно сойти с ума. Игнат... Мой мальчик. Что с ним? Он тоже считает, что я умерла? Или же чувствует, что все это ложь? Господи, пожалуйста, дай мне сил встретиться с ним снова. Не отбирай его у меня, умоляю.

Я смогу, я смогу, я смогу...

я сглотнула, приняв решение. И сказала, стараясь, чтобы голос звучал твердо:

— Я не скажу о телефоне только в одном случае. Если вы позвоните по номеру телефона, который я продиктую. И скажете, что Ярослава и

Лена живы.

Медсестра посмотрела на меня с каким-то ужасом, словно я проклинала и ее, и ее сына, который умирал от какой-то страшной болезни.

— Нет, - замотала она головой. - Нет, я не могу! Если они узнают, то...