Книга Запрети любить, страница 156 – Анна Джейн

Вспоминая поцелуи на кухне, Игнат прикрыл глаза. Перед ними все еще стоял ее образ.

Это точно виноват виски! Во всем виноват он! Алкоголь винить было легче, чем себя.

Игнат откинул голову на подушку и в голове пронеслась новая фантазия — она обхватывает его не пальцами, а губами, горячими, мягкими и податливыми. И он мягко направляет ее, удерживая за распущенные волосы…

* * *

Я думала, что засну с трудом после всего того, что случилось, однако стоило мне положить голову на подушку, как я отрубилась. А когда распахнула глаза, в моей спальне было уже светло. Сначала я подорвалась с кровати, решив, что опаздываю в универ. Потом вспомнила, что сегодня воскресенье, и никуда ехать не надо. Села, всунув ноги в мягкие тапочки, потянулась к кружке с водой, которую обычно ставила рядом с кроватью, а потом… Потом вспомнила все, что было вчера.

Я и Игнат. Нестерпимый жар внизу живота. Фейерверки перед глазами. И обезоруживающая всепоглощающая нежность, от которой хотелось плакать. Не переставая думать о том, что произошло, я пошла в душ. И там, стоя под водой, задумчиво касалась себя так же, как касался Игнат вчера ночью. Не для того, чтобы получить удовольствие, а чтобы понять, как он это делал. И зачем.

Я ненормальная, раз позволила ему это. Или наоборот?..

Многое мне оставалось непонятным, однако одно я знала точно — нам нужно поговорить снова. Вчера все было слишком сумбурно, слишком странно, слишком глупо… И слишком больно. Может быть, при свете дня все будет иначе?

Боже, почему я так сильно хочу снова почувствовать его губы на своих губах? А еще хочу… отдать долг. Сделать приятное и ему.

Едва я представила то, как и где касаюсь Игната, как лицо начало гореть. Раньше я никогда не представляла, как столь откровенно касаюсь парней. Но что делать со своим странным желанием изучить его тело? Он ведь касался меня так откровенно… Почему я не могу сделать то же самое?

Нет, нам действительно нужно поговорить еще раз.

Приведя себя в порядок, я вышла из спальни и спустилась на первый этаж, ожидая встретить маму, которая в это время обычно готовила по воскресеньям поздний завтрак, но стала свидетельницей отвратительной сцены. В гостиной находились мама, Игнат и Костя. Мама стояла за спиной отчима, сжимая пальцами одной руки запястье другой. Она была, как и всегда, красива, только ее лицо казалось бледным. Костя, кажется, так и не спал, и под его глазами залегли темные круги, а губы были поджаты.

— Повтори еще раз, — сказал он Игнату, стоящему напротив. На его лице было написано презрение.

— Повторяю. Это она подставила тебя, — услышала я его голос. — Твоя новая женушка.

Услышав это, я застыла на месте, чувствуя, как кровь леденеет в жилах.

Его слова стали для меня ударом хлыста — хлестким, болезненным и внезапным. Вчера он называл меня по имени так ласково и чувственно, что мне хотелось счастливо улыбаться, а сегодня обвиняет мою мать в предательстве отчима. Да как он посмел?!

— Что ты сказал? — словно робот, повторил Костя. Его голос был глухим и безжизненным. А взгляд метал молнии — мне даже страшно стало. Отчим был словно непоколебимая скала, возвышающаяся над волнующимся морем.

— Мне в третий раз повторить? Отец, это она подставила тебя. Передала инфу Адасевичу, — процедил сквозь зубы Игнат.