Книга Запрети любить, страница 252 – Анна Джейн

— Только твоя, — едва слышно откликнулась Ярослава, тяжело дыша. Гирлянда все еще опутывала ее руки, и серебряные блики отражались на теле.

— Еще раз. Еще, — попросил он, и это было больше похоже на мягкий приказ.

— Я только твоя, — послушно ответила она.

— Только моя девочка. Повтори.

— Только твоя. Игнат… Я не могу больше. Убери гирлянду… Я хочу тебя обнять! — Кажется, Ярослава начала сердиться.

— Тогда скажи, что хочешь меня, — прошептал Игнат, нависая над лежащей девушкой на локтях.

— Хочу… Игнат!

— Хорошо-хорошо, малышка, — хрипло рассмеялся он и освободил ее, чтобы тотчас оказаться на лопатках.

— Я тебя уложила, я сильнее, — сощурившись, сказала Ярослава. Она сидела на нем и смотрела с ухмылкой. И явно чувствовала, как сильно он возбужден. Ему так и хотелось сказать ей: «Ну же, детка, возьми его, как утром, просто дай мне кончить».

— Конечно, — легко согласился Игнат, который просто поддался. Ему нравилось, когда эта милая хрупкая девушка перехватывала лидерство.

— И ты будешь делать, что я хочу!

— А что ты хочешь?

— Чтобы ты молчал. Хотя нет, — передумала Яра, и ее глаза сверкнули. — Скажи мне…

— Что я тебя хочу? — рассмеялся Игнат. — Безумно. Не чувствуешь, как сильно?

— Скажи мне, что любишь. Как тогда, — попросила она тихо.

Все веселье разом испарилось.

— Люблю, — шепотом сказал Игнат, кладя ладони на ее бедра. — Люблю тебя.

— Очень?

— Безумно.

Она довольно улыбнулась, склонилась к нему, прикусила за кожу на шее, и стала прокладывать дорожку из поцелуев от ключиц к прессу, заставляя Игната вздрагивать. Губы у нее были просто умопомрачительные.

Их с Ярославой тянуло друг ко другу с немыслимой силой, и от горячих объятий и поцелуев оба переставали контролировать себя. От возбуждения кипела кровь и плавились мысли, и до безумия хотелось заполнить пустоту, что жила в них обоих. До самого откровенного они не дошли — Игнат силой воли заставил себя повременить, чтобы Яся привыкла к нему, хотя сдерживаться было сложно. Он стоял перед ней на коленях, прижимаясь губами и языком к низу ее живота, и заставлял повторять его имя, как молитву. А потом, когда у нее задрожали ноги, не дал упасть.

Он действительно любил ее.

Почему они так долго были одни, растрачивая себя на ничего незначащие глупости?

Я ясно осознала две вещи, связанные с Игнатом. Я очень любила его — так, что хотелось кричать о своих чувствах. Это первое. Только кричать я не могла, и даже шептать. Говорить о любви у меня не получалось. И это второе.

Впрочем, Игнат не требовал от меня признаний, он просто был рядом, позволяя изучать себя — не только тело, но и душу. Раньше я не могла этого разглядеть, но в нем было что-то особенное, родное, дающее надежду на счастье. Словно глоток свежего воздуха.

После возвращения мамы и Кости мы старались вести себя… хорошо. Никаких прикосновений и тем более поцелуев вне его или моей комнаты. Только порою бросали друг на друга красноречивые взгляды. Слава богу, никто их не замечал — Костя пропадал в компании, где снова случился какой-то апокалипсис, а мама плохо себя чувствовала. Большую часть дня она проводила в своей спальне, почти ни с кем не разговаривая, и мне казалось, будто мама погружена в какие-то свои мысли. Лишь рядом с Костей она оживала и улыбалась, по крайней мере, старалась улыбаться. Мне казалось, с мамой что-то происходит, но что, я понятия не имела и переживала. Пару раз я слышала, как она плачет, а однажды видела из окна, как разговаривает с кем-то по телефону, и не могла понять, по какому из двух. В голове роились самые разные мысли, которые я боялась озвучить даже сама себе.