Книга Солнечные искры, страница 43 – Анна Джейн

Проходившая мимо еще одна парочка – только уже настоящая, с интересом взглянула на меня, а мужчина, который сидел неподалеку от стойки приема на шикарном диване из белой кожи, с улыбкой посмотрел в мою сторону.

— В лифт, – тут же велел Смерч.

Естественно, там он сразу привалился к стене, умудрился принять нудно-страдальческое выражение лица и принялся жаловаться, как ему плохо и как у него болит голова, суставы ломит, а в груди что-то скребется.

— Ты же только что цвел и пах! – поразилась я этакой метаморфозе.

— Я не могу при женщинах, тем более таких красивых, вести себя немужественно, – услышала я глупый ответ и завопила:

— Ты что, неиллюзорный идиот? А я кто, по-твоему? Я же тоже девушка! Почему ты при мне тогда стонешь, как бабка?

— Во-первых, – он строго взглянул на меня, – ты сама виновата в моей плачевной ситуации, Бурундук, а во-вторых, мы партнеры, зачем нам что-то друг от друга скрывать? Ты тоже можешь при мне стонать, и не только от боли. Ну, и есть еще и в-третьих.

— И что же у нас в-третьих? – стала я рассматривать наши отражения в зеркале, которым была украшена одна из стенок лифта. Смерч выше, я ниже. Он темноволос, я светловолоса. Дэн говорит с закрытыми глазами, а я с интересом осматриваю лифт и отражения в чистом, как будто только что отполированном зеркале. А, да, надо добавить еще что-то вроде: я умная, а он дурак.

— В-третьих? – лифт остановился, и парень распахнул глаза. – Хочешь знать, Чип?

— Да.

— С тобой я не чувствую потребность казаться лучше, чем я есть, – с этими словами он первым вышел из лифта, оставив меня в легком недоумении. Умеет ошарашить, вонючка этакая.

— Ну ты и балбес, – вынесла я ему привычный вердикт. – Эй, стой, куда пошел без меня! – я догнала парня и продолжила: – А вообще у нас с тобой похожая ситуация. При тебе хоть на ушах ходи, меня это не волнует.

— Может, мы родственные души? – уже возясь с замком, спросил Смерч. Дверь он открыл быстро.

— Моя родственная душа – это Никита, – не согласилась я, отпихивая парня, чтобы первой войти в номер люкс. Первая вошла, первая повздыхала, глядя на эту двухкомнатную красоту, обставленную с неведомым мне раньше шиком, и первая обнаружила единственную на все это пространство, включавшее в себя спальню и гостиную, разделенную на кабинет, небольшую кухню с барной стойкой и зону отдыха.

— Я бы так не сказал. Вы непохожи, так же как я и…

— И Ольга Князева, – колко сказала я, перебив брюнета, одновременно оглядываясь: повсюду светло-коричневые, красноватые тона, паркет, мягкие ковры, картины в тяжелых рамах, квадратные окна на полстены, за которыми скрывается ночной город, дремлющий под сенью ночи, но никогда не спящий.

— Тут круто! Но тут одна кровать, Смерчинский, – сделала я вывод, обойдя номер и усаживаясь на небольшой красный диван, сложив ноги на прозрачный круглый столик. Дэн неодобрительно покачал головой, но промолчал. Он дополз умирающим лебедем до кровати и завалился на нее лицом вниз.

— Тебя это не волнует? – спросила я, подходя к нему и оглядывая взглядом широкую кровать с декоративным пологом.

— Нет, – раздался его приглушенный одеялом голос.

— Странно, меня тоже. Вот если бы здесь был Ник, то тогда волновало бы. А ты так, бревно.

— Спасибо. Выключи свет, бревно ужасно хочет спать, – голосом все того же знакомого мученика попросил он, не обидевшись.