Книга Солнечные искры, страница 49 – Анна Джейн

— Как свет можно вдохнуть? – с любопытством спросил парень, внимая моим словам, как ребенок сказке о Дедушке Морозе.

— Слушай, ты, – нахмурилась я делано, – хватит меня перебивать! В общем, представь этот свет, что исходит из моих клубничных крыльев, глубоко вдохни – и тебе станет лучше. Представь, что ты дышишь серебряным светом.

Денис, не став спорить и говорить, что это детская ерунда, сделал все, что я от него потребовала, и произнес задумчиво:

— Действительно лучше. Может быть, у феи кокаиновые крылья?

— Нафталиновые. Ты озабоченный, Смерчинский. У тебя на уме только удовольствия и запретные плоды.

— Ты знаешь, что к кокаину можно быстро привыкнуть, хотя многие не считают его за слишком тяжелый наркотик? – полюбопытствовал он.

— Я не интересуюсь такими вещичками, – высокопарно отвечала я. – У меня нет вредных привычек. И вообще: я ему про чудо волшебства, он мне про наркотики.

— Прости.

Мы снова на мгновение заткнулись: он, я и город под окнами. Стало тихо-тихо, как перед бурей.

— Маша?

— Что?

— Закрой глаза, – прошептал Дэн мне на ухо неожиданно, и я подчинилась его словам, с одной стороны, почувствовав неладное, а с другой – предвкушая что-то очень приятное.

— Не ругай меня за это, – услышала я голос Смерча около собственной щеки – я поняла, что его лицо находится так близко, потому что чувствовала кожей его дыхание. Он еще чуть крепче обнял меня, а я повторила это вслед за ним.

Просто легкое прикосновение губ к губам – это все, что произошло этой ночью. Не могу сказать, сколько это происходило. Десять, или двадцать, или тридцать секунд – я не знала точного времени, потерявшись в неожиданном головокружении, а потом мы почти одновременно отстранились друг от друга, с обоюдной неохотой разжав крепкие и не совсем уже дружеские объятия. Оба задумались.

Всего лишь дурацкое мультяшное прикосновение губ, а как же много оно стало значить, просто не верится самой! А сколько нежности оно привнесло в мою очень-очень, без сомнения, ранимую душу!

— Смерчинский, ты решил таким образом отобрать все оставшееся у меня тепло? – поинтересовалась я ворчливо, не показывая вида, что ошеломлена.

— Да, – коротко ответил он, улыбнулся мне и направился в спальню. Я тут же зашагала следом за ним, предварительно закрыв окно, за которым началась мало-помалу буря: гроза, ветрище, косой дождь, все нарастающий гром.

— Я не привередлива и гнать тебя на диван, как в фильмах, не буду, – отозвалась я, глядя, как он садится на диван. – Ты даже можешь раздеться.

— Спасибо. Ты добра ко мне. Ты тоже можешь раздеться, – без задней мысли произнес парень, однако заметив, как я нахмурилась, просто улыбнулся мне.

Однако мы, не раздеваясь, улеглись на мягкую широченную кровать. Он справа, я слева. И одновременно зевнули. О поцелуе, если его, конечно, можно было так назвать, не вспоминали, как будто бы это было что-то само собой разумеющееся.

И еще очень нежное… И такое теплое… что на душе становилось лучше. А ведь мне, как и Смерчу, тоже нужно это тепло – я это осознала впервые. Только что.

— Весело сегодня было, – задумчиво произнес он, уставившись в потолок.

— Весело… – эхом отозвалась я, пододвигаясь чуть ближе к источнику живого тепла. – А ты не будешь ко мне ночью приставать?

— Нет, – не стал он шутить на эту тему. Я разочарованно вздохнула.