Книга На подмостках волшебства, страница 15 – Анна Джейн

— Что передать? - с замиранием сердца спросила я. Смешно больше не было ни капельки, хотя логика насмешливо улыбалась, поучительно махала указательным пальцем и говорила, что, скорее всего, за приколами и всем прочим стоит именно Вадим, и сейчас, наверное, будет развязка этого странного прикола. Быть может, Вад признается в чувствах ко мне или предложит официально встречаться - он может.

Парень молчал.

— Что же он хотел передать? - спросила я. Интуиция, в отличие от бравой логики, сжалась в комок.

— Чтобы ты с ним не общалась. Он опасен. Убегай от него, пока есть возможность, - сказал тихо Вадим и бросил трубку.

Я и Яна уставились друг на друга большими глазами. Стало совсем не по себе, и я выдохнула:

— Вот придурок! Тоже решил меня разыграть? Да он вообще в своем уме?!

Подруга была со мной согласна - не в своем.

Я попыталась дозвониться до сошедшего с ума Вадима, но тот опять отключил телефон. Поговорить с ним мне в этот вечер не удалось, впрочем, на следующий день, в универе, я тоже его не встретила. Зато меня встретил новый виток удивлений - прямо под окнами подруги кто-то ночью расчистил от снега кусок тротуара и не особо грамотно и весьма коряво написал краской: "Убигай от ниво пака ни позна!". То, в каком потрясении была и я, и Юля, лучше промолчу, но, честно сказать, еще немного и я бы впала либо в затяжную депрессию, либо в не менее затяжную истерику. Но, слава Богу, на этом сообщения, адресованные мне непонятно от кого, закончились - также внезапно, как и начались.

И хотя записки и сообщения перестали ко мне приходить, мне постоянно было не по себе; когда я была на улице, мне то и дело казалось, что на меня смотрят; когда сидела дома одна, мне становилось душно и хотелось выбежать к людям. Я почувствовала себя бабочкой, попавшей в ловко расставленную паутину, и с трудом стряхнула с себя это состояние.

До Вадима я так и не добралась, хотя пыталась у его друзей и сокурсников выяснить, где он и как с ним можно было связаться, кроме как по телефону, через социальную сеть и скайп. Где Вадим, ребята не знали, и только один из его друзей сказал, будто слышал, что Вад уехал в воскресенье к своему дядьке за город, помочь в чем-то.

— А где дядька живет этот, не знаешь? - спросила я.

— Знаю, - ответил парень и назвал недавно отгроханный загородный поселок для тех, у кого кошельки тяжелее кирпича.

Впрочем, во всей этой мутной и совершенно нелогичной истории была еще одна странность. Когда я и Юля рассказали обо всем случившемся Дашке, шепчась на паре и перебрасываясь записками, та предложила передать номера телефонов, с которых мне писали и один раз звонили, ее старшему брату, работающему то ли в полиции, то ли в ФСБ. По словам подруги брат мог "пробить" имена тех, на кого были зарегистрированы симки, по служебной базе.

Честно говоря, лучше бы он этого не делал, потому что спустя пару дней, когда я почти успокоилась, несмотря на то, что Вадим так и не появился в универе (он лишь позорно пару раз забегал на свою страницу в соцсети, но игнорировал все мои сообщения), я узнала результаты. И едва не почувствовала себя Медузой Горгоной. Не в том плане, что на голове у меня вместо волос были змеи, а в том, что волосы зашевелились, как живые. Ибо все писавшие эсэмэс и тетка, звонившая мне по телефону, были настолько интересными личностями, что глаза делались треугольными.