Книга На подмостках волшебства, страница 37 – Анна Джейн

— После того, как вы предложили меня "чик-чик", я опасаюсь за свою ногу, - была предпринята мною вяла попытка глупо пошутить.

— Иногда, дитя мое, я сам себя боюсь. - Это признание не добавило мне уверенности, и пальцы на ноге сами собой сиротливо поджались.

Маг, закрыв глаза, потянул ко мне руку и пощупал щиколотку. Пощупал он ее знатно - в том смысле, так сдавил, что я едва не взвыла. Маг тотчас шарахнулся от меня с невероятной для его комплекции грацией и

— Вы что делаете?! - воскликнул барон. - О, идиот! Вы ни на что не способны! Что же вы вообще делали на войне?!

— Посылки развозил, - огрызнулся Эддисон. На круглых его щеках появились трогательные красные пятна. - И вообще, я не могу трогать ножку Ее Высо... То есть юной госпожи, столь на нее похожей! Это... это... Это слишком интимно! Не представляю, что сейчас чувствует наша гостья из другого мира!

Честно сказать, я чувствовала только страх перед всем внезапно случившимся, и то, что какой-то левый мужи дотронулся до моей ноги, поврежденной, между прочим, меня почти и не волновало.

— Вы заставляете меня ее бесстыдно лапать, как девицу в кабаке "У трех подружек"! - продолжал срывающимся голосом маг. Барон смутился.

— У меня есть некоторый лекарский... Хм, опыт. Но я и смотреть не мыслю, - признался он и добавил, старательно глядя мне в лицо. - Как только представляю, что какой-то недоносок щупает ноги моей дочери - а она одного возраста с Ее Высочеством, хочется схватиться за револьвер!

Вот уж я и не думала, что здесь царят такие нравы. Честно сказать, меня это даже улыбнуло. А, может быть, вновь подействовал чаек?

Впрочем, улыбка вышла жалкой, перекошенной.

— Прошу прошения, что смею влезать в разговор благородных господ, но я, как слуга Высокого дома, проходил лекарские курсы, - вмешался молчащий Ратецки. Он единственный оставался хладнокровным. - Быть может, я смогу помочь юной госпоже? Я не целитель и с магией не знаком, но, говорят, лекарь из меня мог получиться хороший.

И маг, и барон обрадовались такому предложению и слуга с сутенерскими усиками, сев на колени передо мной, осторожно потрогал щиколотку, чуть-чуть надавил куда-то, и сказал:

— Перелома нет, госпожа. Но растяжение присутствует. Нужны покой, тугая повязка и специальная мазь.

— Можно ли залечить магией это растяжение? - поинтересовался барон.

— Целители лечат переломы и даже смогли придумать зелья от чернухи и желтого мора, но вот растяжения и насморк лечат по старинке, - отвечал бодро Ратецки. Он вообще напоминал мне того самого мужика из "Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил" Салтыкова-Щедрина.

Проворный слуга сгонял куда-то и вернулся с неким тугим материалом, подозрительно напоминающим мне эластичный бинт, и перетянул им ноющую ногу, предварительно помазав болотного цвета мазью, которая сильно пахла мятой. Все эти манипуляции он проделывал совершенно молча, корректно не глядя в лицо. После он принес ужин, по словам господина Жерди скромный. Нечто, напоминающее суп-пюре, жаркое, мясной пирог, восточные сладости и венец моего удивления - кофе. Настоящий, ароматный а, самое главное такой знакомый кофе!

Пока я зависла над чашкой с напитком, Ратецки склонился к уху барона, и я расслышала:

— Господин, я подумал, это может быть для вас важным. На шанхи пословица "Моя жизнь полна разочарований и горестей, как твоя тарелка желтым рисом" будет звучать..