Книга Твое сердце будет разбито, страница 148 – Анна Джейн

«Офигенный», — напечатала я и отправила подруге. По крайней мере, мне так показалось. На самом же деле, я отправила сообщение и фото не ей, а Барсу.

Дима прочитал и не отвечал пару минут. А затем записал голосовое:

«Мне уже начинать ревновать? С кем ты там обсуждаешь моего друга? Кстати, бицуха у Лехи хуже, чем у меня».

Его голос в записи звучал несколько иначе, чем в жизни — был более грубоватым, но при этом имел царапающие хриплые нотки. Красивые.

«Я обсуждаю твоего друга с Диларой, — записала я ответное голосовое. — Ей нравится Леха. Так что можешь не ревновать. Хотя если очень хочешь — разрешаю».

«Мне твое разрешение не нужно!»

«Ну конечно, тебе нужен я».

Прежде чем лечь спать, мы еще немного перекидывались голосовыми сообщениями, стоя у окна — каждый у своего.

Последнее, что Дима мне записал, было:

«Спокойной ночи, Полина».

«Спокойной ночи, Дима», — тихо ответила я, несколько раз переслушав его голос, от которого плавилось сердце.

Уже лежа в кровати, я поймала себя на мысли, что всё чаще называю его по имени. Привыкаю к этому человеку. Только нужна ли я ему?

День начался не так плохо, как я думала. Когда я проснулась, мамы и отчима дома не было — они уехали в гости к каким-то его родственникам на шашлыки. И мама, позвонив, сказала, что вернуться они поздно.

— Прости, что не взяли тебя, Полинкин, — извиняющимся голосом сказала мама. — Но я обязательно привезу тебе шашлык!

— Ничего страшного, веселитесь, — отмахнулась я. Плевать на шашлык! Я буду дома одна весь день, без этого придурка! Квартира — в полном моем распоряжении.

— Я приготовила тебе завтрак, обед — в холодильнике. Сегодня на улице очень тепло, не сиди с уроками, погуляй немного.

— Хорошо, — ответила я, и мы попрощались.

Позавтракав и сделав себе кофе с корицей, я позвонила бабушке и долго болтала с ней по скайпу. Выглядела она вроде бы как обычно, но мне казалось, что похудела, а глаза ее потускнели. Она скучала по мне — наверное, куда больше, чем я по ней. Ведь кроме меня у нее никого не было. И я в который раз ощутила вину — и за себя, и за маму. Мы не должны были ее бросать.

Я вернусь. Я обязательно вернусь домой. Подожди меня, бабуль. Всего годик.

Бабушка рассказала мне все последние новости, показала моего котика, который, глядя на меня, лишь обиженно шевелил ушами, и подробно расспросила о школе. О маме и отчиме бабушка старалась не спрашивать. Игнорировала их существование.

— На каникулы-то приедешь? — спросила меня перед тем, как попрощаться.

— Конечно, — тотчас ответила я, хотя не знала, приеду или нет. Скорее всего, мама не разрешит мне поехать одной — я же в ее глазах глупый ребенок. А сама возвращаться она не намерена. Наверняка новогодние праздники она хочет провести с отчимом.

От мысли о нем меня передернуло.

— Тяжело тебе? — вдруг спросила бабушка.

— Нормально, — улыбнулась я.

— Похудела ты, — вздохнула она. — Глаза тоскливые. Случилось чего?

— Это камера искажает, — рассмеялась я, но в душе стало тоскливо. Бабушка всегда хорошо меня чувствовала.

— А этот не обижает тебя? — Бабушка подозрительно прищурилась, будто пытаясь что-то прочитать в моих глазах.

Этот — Андрей. Она не хотела произносить его имя. И не могла назвать отчимом.

— Нет, — снова соврала я. — Нудный, конечно, и, если честно, мне не нравится. Но не обижает. Не беспокойся, бабуля!