Книга Твое сердце будет разбито, страница 187 – Анна Джейн

Он нервно откинул челку назад. А всё-таки он хороший актер. Убедительно сыграл свою роль. Барсов с дружками не узнали правду. Пора рассказать об этом Лайму.

Власов достал телефон и набрал его.

— Привет, — сказал он, оглядываясь по сторонам — нет ли никого рядом? — Я пришел в школу и сделал всё так, как мы договаривались. Типа хотел вместе со своей девушкой развести Туманову на бабки. О тебе он ничего не знает.

— Отлично, — сухо ответил Лайм. Он всегда говорил так, будто Егор был недостоин общения с ним. Типа низшее существо. Власова это бесило, но он молчал. Ничего, через пару лет он будет выше этого придурка по статусу. И богаче.

— Переводи деньги. Прямо сейчас.

— Переведу. Я выполняю свои условия сделки.

Не прощаясь, Лайм бросил трубку, но спустя минуту на счет Власова пришли обещанные деньги. Сумма грела его.

Он вздрогнул, когда сзади его кто-то обнял. И поспешил спрятать телефон.

Позади стояла Лика Малиновская, которая бесшумно подкралась к нему.

— Как всё прошло? — спросила она.

— Думал, Барс меня прибьет, — ответил Власов. — Сильный урод. Но ничего. Я сказал ему, что мы просто хотели отжать у новенькой бабки.

— Он тебя не тронул, — удивленно сказала Малиновская.

— Ага. Велел свалить из школы и не попадаться ему на глаза.

— И что, ты уйдешь? — нахмурилась девушка.

— Ага. Мне неприятности не нужны, — криво улыбнулся Власов.

— Как всё это бесит! С появлением новенькой одни неприятности, — прошипела Малиновская. — Эй, а ты всё равно будешь моим парнем, понял?

— Конечно, детка.

О том, что Лайм заплатил ему сверху еще большую сумму, Власов умолчал. Делиться своими деньгами он не хотел. Даже с той, которая была его девушкой.

* * *

— Барсик хороший мальчик, — сказала я весело, когда после уроков мы с Димой шли к моему репетитору по английскому. Он часто провожал меня куда-нибудь и всегда при этом держал за руку. И я — тоже, как и всегда, — чувствовала себя защищенной и окруженной незримой нежностью.

Счастливой.

Настроение у меня было хорошим, несмотря на появление Власова. Сначала я подумала, что Дима всё-таки ударил Егора — потому что его костяшки были сбитыми до крови. Но оказалось, что он просто ударил по стене. А Власова не тронул — сдержал свой гнев. Это обрадовало меня. Я никогда не поддерживала насилие и не хотела, чтобы Дима считал, что с его помощью можно решить все проблемы.

— С чего взяла, что я хороший? — хмыкнул он. К тому, что я называла его Барсиком, Дима привык. Даже почти не ругался. Только глаза закатывал.

— Не стал применять насилие. Это важно, — серьезно ответила я. — Ты действительно хороший.

— Малыш, если бы знала, какое дерьмо я творил, не называла бы так, — вдруг сказал Дима.

Я действительно многого о нем еще не знала, но очень хотела узнать. Он впускал меня в свой мир постепенно, открываясь так осторожно, будто боялся предательства. А я не торопила. Пусть всё будет постепенно.

— Для меня ты всегда хороший.

— Правда?

— Разве я тебе хоть раз врала?

Мы остановились посреди аллеи, усыпанной оранжевыми листьями. И я привстала на носочки, чтобы стать выше и поцеловать Диму. Одна его рука оказалась на моей талии, вторая коснулась шеи. В ответ я обняла его за плечи, обтянутые кожаной курткой.

Привычные объятия. Привычный поцелуй — неспешный и долгий, согревающий даже в прохладные дни. Привычные мысли: «Он — мой».