Книга Твое сердце будет разбито, страница 89 – Анна Джейн

Мама и отчим уже ждали меня. Они не появились в прихожей, когда я осторожно зашла в квартиру, но стоило мне заглянуть в гостиную, в которой тихо шел телевизор, как отчим сказал:

— Подойди к нам.

Я подошла.

Они сидели на диване и смотрели на меня. Отчим — холодно, почти равнодушно. Мама — сердито и обиженно. В руке у нее был сжат телефон, и я почувствовала вину — наверняка она пыталась дозвониться до меня!

— Прости, мам, у меня телефон разрядился, — начала было оправдываться я, как она вдруг вскочила на ноги. В ее глазах была паника.

— Полина, что с тобой?! Свитер грязный, джинсы порваны! А что с лицом? — Она пригляделась и заметила, что у меня разбита губа, хотя я надеялась, что мама не увидит. Крови, конечно, достаточно было, но ранка оказалась не такой уж и глубокой.

Она принялась в панике осматривать меня, а я замотала головой.

— Совсем нет! Я просто упала!

— Дана, сядь, — велел маме отчим.

— Что у тебя болит? — не слышала мама.

— Ничего, — беспечно махнула я рукой. — Не переживай, пожалуйста!

— Дана, я сказал — сядь, — повторил Андрей резким тоном.

— В смысле — сядь? — взвилась она. — Посмотри, в каком состоянии Полинка!

Андрею не понравилось, что мама не слушает его — он привык, что она ловит каждое его слово.

— Немедленно сядьте! Обе! — закричал он вдруг, да так, что мы обе едва не присели от страха. Никогда раньше Андрей не позволял себе повышать голос.

Прочистив горло, он повторил:

— Пожалуйста. Сядьте на диван. Дана, не наводи суету. А ты, — его холодный взгляд пронзил меня насквозь, — будь добра, объяснись.

Мама со вздохом села рядом с ним, а я осторожно опустилась в кресло и крепко сжала подлокотники.

— Простите, — еще раз повторила я. — У меня произошел форс-мажор. Дело в том, что я возвращалась от репетитора, зашла в кофейню и неудачно упала, когда спускалась по лестнице. Облилась кофе. Коленку поцарапала. И руку тоже. А губой задела перила.

Лучшая ложь — это та, в которой есть доля правды.

— Малышка моя, — мама было рванулась ко мне, но Андрей удержал ее за руку.

— Дана, я же попросил — без паники. Значит, упала? — Его взгляд будто сканировал меня. Я несмело кивнула и добавила жалости в голос.

— Да. А потом еще под дождь попала. И поздно пришла. Да еще в таком виде. Мне очень жаль. Простите.

Я в третий раз извинялась, а Андрея это не брало! Мне что, перед ним нужно извиниться пять раз? Десять? Двадцать? Всю жизнь извиняться за то, что я дочь его любимой женщины, на которую она тоже должна обращать внимания? И возможно, больше, чем на него самого?

Эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, но я ничего не сказала, даже мимикой не выдала внезапную злость. Ради мамы. Не хочу ругаться.

— Не ври нам, — жестко сказал отчим, и я внутренне сжалась.

— Андрей, — непонимающе прошептала мама.

— Я видел тебя с каким-то парнем. Он провожал тебя до дома, — продолжал Андрей. — Как же это мерзко, Полина. Ложь — это отвратительно.

Надо же, и имя мое вспомнил!

Я молчала.

— Ну, рассказывай. Ты с ним гуляла, вместо того чтобы вовремя прийти домой? А к репетитору ты вообще ходила? Или, может быть, ты прогуливаешь репетитора и просто так тратишь мои деньги? — вкрадчиво спросил он, и я вспыхнула. Обида и злость туго переплелись во мне, и сдерживаться больше не получалось. Да почему он всё время тыкает мне своими деньгами!