Книга Неудобная для двоих, страница 21 – Анна Жар

И завтра я открою её сама.

Риандре Я ненавидел закрытые двери. Особенно те, за которыми находился человек, которому плохо, а я ничего не мог сделать. Дверь гостевой спальни была именно такой: обычная, белая, закрытая. Лея находилась за ней уже почти три часа. Я не собирался считать время. Просто несколько раз посмотрел на часы, а потом перестал притворяться, будто делаю это случайно.

После того как Лея отменила такси, я ушёл в кабинет. Не потому, что хотел работать, — работа хотя бы подчинялась правилам. Если контракт плохой, находишь слабое место. Если партнёр врёт, проверяешь. Если теряешь деньги, считаешь убытки и решаешь, стоит ли продолжать.

С людьми всё было сложнее.

Я открыл письмо Дельгадо, прочитал первую строку, потом пятую, вернулся к первой. Через двадцать минут понял, что не помню ни слова, и закрыл ноутбук. В кабинете стало слишком тихо. Лея была наверху. Я не слышал её, но всё равно прислушивался, и это раздражало сильнее, чем хотелось признавать. В конце концов я взял ноутбук и спустился на кухню. Открыл пустой документ и некоторое время смотрел на белый экран. Так было проще, чем постоянно поглядывать в сторону лестницы. Потом услышал знакомые шаги.

Лея появилась в дверях, заметила меня и на секунду остановилась. Первым порывом было встать, но я остался сидеть и ничего не сказал. Её условие. Она прошла к шкафу и достала свою бежевую чашку со сколом на краю. Когда-то Лея хотела её выбросить, но Эмилио не позволил, заявив, что чашка всё ещё прекрасно работает. Поставила чайник. Когда ей было тяжело, она почти всегда выбирала чай вместо кофе. Я заметил это давно, запомнил и с тех пор следил, чтобы дома всегда был её любимый сорт.

Вот так я обычно любил: замечал, обеспечивал, исправлял.

Чайник щёлкнул. Лея заварила чай, и на мгновение наши взгляды встретились. Я едва не спросил, ела ли она. Самый безопасный вопрос на свете. Но Лея просила не разговаривать и не искать лазейки, превращая заботу в возможность снова всё контролировать. Поэтому я промолчал. Она взяла чашку и направилась к выходу. Я лишь немного подвинул ногу, освобождая проход.

Когда её шаги стихли на лестнице, я снова посмотрел на ноутбук. За всё время, пока она находилась рядом, на экране так и не появилось ни одного слова. Эмилио появился через несколько минут. Открыл холодильник, заглянул внутрь, закрыл и почти сразу открыл снова.

— Она чай делала?

— Да.

— Ела?

— Не знаю.

— Ты не спросил?

Я посмотрел на него, и Эмилио тяжело вздохнул.

— Правильно. Я идиот.

— Иногда.

— Спасибо за поддержку.

Он достал сыр, повертел упаковку в руках и положил обратно.

— Я не знаю, что делать.

— Ничего.

— Это не ответ.

— Именно ответ.

Эмилио прислонился к холодильнику и скрестил руки на груди.

— Ты вообще умеешь ничего не делать?

— Нет.

— Я тоже. В этом и проблема и проблема.

Я провёл большим пальцем по костяшкам другой руки. Кожа уже болела, хотя я даже не заметил, когда начал её растирать.

— Перестань, — сказал Эмилио.

Я разжал кулак.

— Всё нормально.

— Конечно.

Он бросил взгляд в сторону лестницы.

— Думаешь, она завтра уедет?

Я не ответил. Не потому, что не хотел, — просто не знал.

— Ри?

— Не знаю.

Эмилио кивнул, помолчал и спросил:

— А если да?

— Тогда уедет.

Он посмотрел на меня так, будто всерьёз собирался ударить.