Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 68 – Ева Найт

— Шесть недель, — повторяет Светлана, закрывая календарь. — Значит, работаем с этим сроком.

Я киваю. Внутри уже начинается привычный подсчёт всего, что может не получиться. Но в тот же вечер Полина приносит новую папку, и ресторан приходится отложить. Её адвокат получил материалы, которые связывают распоряжения Виктора с операциями студии.

Дочь раскладывает копии на кухне. Среди них письмо, где отец согласует очередность платежей через «Сферу». Она читает вслух несколько строк, останавливается на своём имени.

— Он знал, что это идёт через меня, — говорит Полина. — Здесь даже написано, когда Фомин должен прислать мне документы.

Я подхожу, но она закрывает лист ладонью.

— Подожди. Я сама прочитаю.

Отступаю к плите. Убираю суп с конфорки, которой не успела выключить после ужина. Стараюсь не смотреть через её плечо. Полина читает долго, возвращается на предыдущую страницу. Потом встаёт и ходит по кухне, слишком быстро для такого маленького помещения.

— Он видел, как я радовалась первому заказу, — произносит она. — Я ему фотографии отправляла. Он отвечал, что молодец. В те же дни он это писал Фомину.

— Полин…

— Не говори, что всё будет хорошо! — Она оборачивается ко мне. — Я знаю, ты не виновата. Просто не говори сейчас. Мне от этого хуже.

Я замолкаю. Вовремя. Уже собиралась пообещать именно то, чего не могу знать. Дочь опирается о подоконник. В комнате жарко после готовки, она открывает форточку, но через минуту закрывает: с улицы слышен чужой смех.

— Я хочу встретиться с папой, — говорит она. — Чтобы он сказал мне сам. Глядя на меня.

Меня охватывает страх. Снова представлю ту переговорную, его условие, подпись под заявлением. Хочется сразу запретить. Моей дочери двадцать лет. Я знаю, что запрет сделает только больнее.

— Возьми адвоката, — предлагаю я. — Или встреться там, где сможете говорить в присутствии представителя. Не потому, что ты не умеешь сама. Чтобы он не заставил тебя оправдываться и ничего не подсунул.

— Я не буду ничего подписывать, — отвечает Полина. — Хочу просто спросить. В кафе. Не у него дома.

Я сжимаю полотенце, которое всё ещё держу в руках.

— Мне страшно отпускать тебя одну, — признаюсь я. — Но решать тебе. Если согласишься на адвоката, я помогу назначить время. Если нет, хотя бы предупреди своего представителя о встрече.

Полина садится. Смотрит на документы, затем на меня.

— Пусть будет рядом, — решает она. — Только говорить буду я. Не он за меня.

Я киваю, хотя так хочется взять всё на себя. Самой спросить Виктора, как он посмел. Это уже не мой разговор.

Встречу назначают через четыре дня. Виктор соглашается быстро. Полина показывает мне его сообщение: он рад, что дочь наконец хочет разговаривать без чужого давления. Я едва не отвечаю ему с её телефона. Возвращаю аппарат дочери.

Она видит моё лицо.

— Я знаю, что он имеет в виду тебя, — говорит Полина. — Не надо ничего писать. Я иду не мириться.

В день встречи дочь долго выбирает одежду. Потом сердится на себя, надевает джинсы и рубашку. В прихожей спрашивает, нормально ли выглядит. Мне от этого вопроса так больно, что приходится улыбнуться через усилие. Она всё ещё хочет понравиться отцу. Даже идя требовать правду.

— Нормально, — отвечаю я. — Очень.