Книга Предатель. У нас все было, страница 17 – Марина Румянцева

— Когда я забеременела, он сначала просто исчез, — продолжает Света, теребя салфетку. — Перестал отвечать на звонки, сменил номер. Я искала его через общих знакомых, но никто ничего не знал. Или делали вид, что не знают.

— И ты решила родить, несмотря ни на что? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Да, — её глаза внезапно наполняются теплом. — Я уже любила Серёжу, даже когда он был размером с горошину. Я знала, что справлюсь сама.

Что-то сжимается в груди. Её сила, её решимость вызывают во мне невольное уважение.

— А потом он вернулся? — мне нужно знать всё, каждую деталь, каждую ложь.

— Когда Серёже было полтора года, — она отводит взгляд. — Пришёл в салон, где я работала. Сказал, что всё это время думал о нас, что чувствует ответственность. Предложил помощь.

— И ты приняла её, — это не вопрос, а утверждение.

— А что мне оставалось? — в её глазах вспыхивает обида. — Я одна, без поддержки, с маленьким ребёнком. Родители умерли, друзья разбежались... Я приняла его помощь, да. Но я никогда не просила его вернуться.

Я понимаю её. Боже, как я её понимаю! Быть матерью — значит делать всё для своего ребёнка, даже если это означает принимать помощь от человека, который причинил тебе боль.

— Он снимает нам квартиру, — продолжает она, и каждое её слово — как нож в сердце. — Оплачивает садик, покупает одежду и игрушки для Серёжи. Приезжает раз в месяц, проводит с ним несколько часов.

— В те дни, когда говорил мне, что уезжает на рыбалку, — горечь переполняет меня. — Или в командировку.

Света кивает, её глаза полны сочувствия.

— Катя, ты должна знать... он никогда не оставался на ночь. Между нами ничего не было с тех пор, как он вернулся. Он приходил только ради Серёжи.

Хочу верить ей. Часть меня цепляется за эту информацию, как за спасательный круг. Но другая, более рациональная часть, понимает, что это уже не имеет значения. Предательство случилось. Доверие разрушено.

— А ты? — спрашиваю я. — Ты всё ещё любишь его?

Её глаза широко раскрываются от удивления, потом она тихо смеётся — горьким, надломленным смехом.

— Любить? Мишу? — она качает головой. — Я перестала любить его в ту секунду, когда он предложил мне избавиться от ребенка. Когда он исчез, оставив меня одну с положительным тестом в руках. Нет, Катя. Я не люблю его. Я терпела его ради Серёжи.

Что-то меняется внутри меня. Облегчение? Нет. Скорее, понимание. Мы с ней — по разные стороны этой истории, но чувствуем одно и то же. Обе преданы. Обе использованы.

— Есть кое-что ещё, — Света наклоняется ко мне, понижая голос. — Кое-что, о чём ты должна знать.

Моё сердце замирает. Что ещё? Какую ещё ложь, какое ещё предательство я должна выдержать?

— Миша... у него проблемы с деньгами, — она говорит осторожно, подбирая слова. — Последние три месяца он задерживает выплаты за квартиру и садик. Говорит, что у компании трудности, что нужно подождать. Но я случайно подслушала его разговор по телефону... Кажется, он выводит деньги из бизнеса. Готовится к чему-то.

Комната начинает кружиться вокруг меня. Деньги... Конечно же, дело в деньгах. Всегда было. Он готовится к разводу, прячет активы, обеспечивает себе "запасной аэродром".

— У вас общие счета? — спрашивает Света, и её вопрос возвращает меня к реальности.

— Да... нет... не знаю, — я трясу головой. — У нас есть общий счёт, но там всегда минимум средств. Основные деньги он держит на счетах компании.