Книга Лишние килограммы. Все ради тебя, страница 12 – Рин Скай

Да и сам я уже не мальчик. Мне двадцать пять лет. Четверть века! Вполне солидный возраст для мужчины.

— Гриша, пойдем сериал смотреть! — кричит мама из зала. — Уже началось! Я шарлотку испекла нам к чаю!

Я закрываю страницу.

— Иду!

Я уже не хочу есть, но отказываться от шарлотки глупо, ведь нет ничего вкуснее маминой выпечки. Я устраиваюсь рядом с ней на диване. Мама ставит на стол пирог, режет его большими кусками и разливает сладкий чай.

— Ты опять с телефоном, — замечает она.

— Я не с телефоном.

— Тогда чего такой задумчивый?

— Да так.

— Девушка появилась?

Я едва не давлюсь шарлоткой.

— С чего ты взяла?

— Материнское сердце всегда предчувствует. — мрачно отвечает она.

— Никого у меня нет.

— И хорошо, — с облегчением отвечает она. — Сейчас нормальных девушек днем с огнем не сыщешь. Им только деньги подавай.

— Не все такие.

— Конечно, не все. Но тебе нужна добрая, хозяйственная, молоденькая. Чтобы семью уважала. Тебя и твою мать боготворила.

Я представляю Каролину Эдуардовну на нашей кухне и едва не смеюсь.

— Чего улыбаешься? — настораживается мама.

— Сериал смешной.

— Там сейчас ничего смешного не было.

Я опускаю взгляд и беру еще один кусок. Смотрю на экран, ем пирог, запиваю сладким чаем, но сюжет совершенно не идет в голову. Перед глазами снова Каролина. Ее синие глаза, строгая блузка, тонкие пальцы и холодный голос.

Да что со мной происходит? Наваждение какое-то.

Нам с мамой вдвоем хорошо. Мы привыкли жить так, никому не мешая. Мама меня точно не поймет, если узнает, что я увлекся женщиной ее возраста. Наверняка решит, что Волкова хочет меня использовать. Хотя это смешно. Как она меня может использовать?

Ладно, скоро все пройдет. Через несколько дней я перестану думать о Каролине Эдуардовне, и все станет как раньше.

Я съедаю еще кусок. Потом еще половину. Останавливаюсь лишь тогда, когда меня начинает тошнить.

— Что-то мне тяжело, — жалуюсь я.

— Потому что газировкой желудок испортил, — говорит мама. — Надо нормальную еду есть.

После сериала я иду в душ. Ванная в нашей хрущевке словно стала еще меньше. Я с трудом влезаю в крохотную ванну. Живот висит, бока собираются складками, бедра дряблые. Желудок переполнен так, что трудно вдохнуть.

Я моюсь, стараясь не смотреть на себя, и, конечно, снова представляю хрупкую Каролину.

Потом оборачиваюсь полотенцем и возвращаюсь к себе. Плотно задергиваю шторы, включаю свет и становлюсь перед зеркальной дверцей шкафа.

Бесстрастно оглядываю свое отражение.

Низкий. Толстый. Неопрятный. Повсюду складки и растяжки. Лицо опухшее, одутловатое, красное после горячего душа. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Огромный живот выпирает вперед.

Я втягиваю его, выпрямляю спину.

Лучше не становится. Живот уже давно перестал втягиваться.

— Красавец, — горько говорю своему отражению.

Меня даже Жанна отшила. Обычная бегемотиха Жанна. А такая королева, как Каролина Эдуардовна, вообще никогда на меня не посмотрит. Я, должно быть в ее глазах — полное ничтожество.

Мне самому от себя давно противно.

Но где-то глубоко внутри поднимается слабый протест. Если я сам не могу на себя смотреть, то почему продолжаю жить так, будто меня все устраивает? Мама говорит, что я самый умный и красивый. Что я — самый замечательный сын. Что у меня все хорошо. Но это — неправда. И я устал закрывать глаза на эту ложь.