Книга Последняя песня о любви, страница 6 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Она сияла от гордости.

Три девушки переглянулись.

— А ну как потом выяснится, где мы были? Божечки, меня ж сотрут в порошок! – воскликнула Морин.

— Да ну? Нет. Им и в голову не придет, что их милые дочки будут всю ночь зажигать с парнями! – хихикнула Мейрид.

Сорча неуверенно покачала головой. Они уже подошли к развилке, где ей поворачивать к дому.

— Я очень сомневаюсь, Мейрид.

— А ты подумай, Сорча О’Донован. Большинству из нас почти семнадцать. Мы уже не дети. Ну и что, если узнают? Посадят в тюрьму в Корке, закроют на замок и выбросят ключи? Вряд ли!

Сорча покраснела.

— Ты права, Мейрид. Я подумаю. До завтра.

Она помахала подругам и свернула на узкую извилистую улочку, ведущую к просторной Маккертин-сквер с георгианской архитектурой. В центре за чугунной оградой виднелся сад, где тихо журчал небольшой фонтан. Здесь, в четырехэтажных домах, которым многие завидовали, проживали настоящие профессионалы. Сорча прошла через площадь к парадной двери. Слева блестела латунная табличка, на которой было написано: «Шемас О’Донован, адвокат». В трех больших комнатах нижнего этажа располагалась адвокатская контора отца. Семья жила выше, на других трех.

Сорча повернула ключ и направилась к лестнице.

— Мама, я дома! – крикнула она, снимая шляпку, блейзер, перчатки и шарф.

Она прошла по коридору и открыла дверь в кухню. И подойдя к чистому дубовому столу, сразу учуяла чудесный запах бекона и поцеловала мать, руки которой были в муке.

— Привет, милая. Как прошел день? Хорошо? Чайник вскипел.

— Спасибо. День и впрямь выдался хороший. А ты хочешь чаю?

— Нет, спасибо. Нужно закончить пирог. На ужин придет гостья. Хелен.

Сорча разозлилась.

— Ой, мама, а без этого никак?

— Ты же знаешь, что нет. Бедняжка – сирота. Это самое малое, что мы можем сделать. И не забывай: она дальняя родственница твоего отца, Сорча.

Хелен Маккарти училась с Сорчей в одном классе в католической монастырской женской школе, хотя ей было почти восемнадцать. Ее родители погибли в автокатастрофе, когда ей было пять лет, оставив огромный дом и состояние единственной дочери. После их смерти Хелен воспитывала престарелая тетушка.

Сорча никогда не рассказывала одноклассницам о том, что Хелен каждый месяц приходит к ним в гости. Мать Хелен была англичанкой и протестанткой и в жизни деревенской церковной общины не участвовала. Семья жила обособленно. В раннем детстве Хелен ходила в частную начальную школу в Бандоне, а в католическую монастырскую женскую школу пришла, когда ей исполнилось двенадцать лет. Она была выше ростом, чем большинство одноклассниц, носила очки, к тому же училась неважно и стала легкой целью для насмешек.

Раз в месяц Хелен приходила в дом Сорчи ужинать. Шемас был доверительным собственником активов Хелен, а его адвокатская контора занималась делами, связанными с домом с десятью спальнями и восемьюдесятью гектарами земли, которые должны были перейти к Хелен в день ее восемнадцатилетия, как было предусмотрено в завещании ее родителей.

Сорча часто каялась отцу Мойнихэну в жестокости и легкомыслии по отношению к Хелен и обещала поговорить или подсесть к ней в трапезной, где та каждый день обедала в одиночестве. Но так и не смогла.

— Веди себя дружелюбнее, Сорча, – умоляла ее мать. – Это всего каких-то несколько часов, один вечер в месяц. В конце концов, вы учитесь в одном классе.