Книга Тайная красота, страница 216 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Во всех ее картинах присутствовала война, оттенки ее военного детства. Журналисты ее обожали. У нее было все: красота, талант, ум и загадочное прошлое. Однажды Дэвид наткнулся на фотографию Роуз и незнакомого мужчины в Риджентс-парке. На нем была шляпа, и лицо было повернуто к сестре. Может, это был Францен.

А может, и нет.

В заметках, которые читал Дэвид, упоминался лишь «таинственный незнакомец». Неужели все это было каким-то бредовым сном?

Как обычно, он сосредоточил чувства на бизнес-империи, которая быстро приближала его к статусу «бумажного миллионера».

Однажды летним вечером у него зазвонил телефон.

— Дэвид Купер.

— Здравствуй, Дэвид. Это Роуз.

Он сглотнул. Одного звука ее голоса хватило, чтобы он испугался.

— Привет, Роуз.

— Я… Я тут подумала, нельзя ли мне увидеться с тобой сегодня вечером. Ты занят?

Дэвид посмотрел на горы бумаг, лежащие перед ним, и сказал:

— Нет, ничуть. Приходи.

— Я буду у тебя через полчаса.

Когда она вошла в комнату, от нее исходило ошеломляющее сияние.

Дэвид тут же понял, почему к ней проявляли интерес таблоиды.

Роуз машинально вытащила из сумочки-клатча сигарету и мундштук, но тут же положила их назад. Она на мгновение задержалась у окна, чтобы посмотреть на вид из квартиры, и Дэвид подумал, какой умудренной опытом она стала.

— Выпьешь чего-нибудь?

— Спасибо. Разве что воды.

— Хорошо. Ты не возражаешь, если я?..

— Конечно нет.

Дэвид в кухне глотнул прямо из бутылки, потом налил себе вина и с двумя бокалами вернулся в гостиную.

— Спасибо.

Она взяла бокал.

— Зачем ты хотела меня видеть?

— Я… я хотела попросить прощения за то, что не виделась с тобой последние годы. Я… не могла.

Она посмотрела на него, и Дэвид увидел в ее глазах боль.

— Понимаешь, Дэвид?

Атмосфера между ними была натянутой.

— Нет.

Роуз тяжело вздохнула.

— Прежде чем продолжить, я хочу, чтобы ты знал… Между Фрэнком… Франценом и мной больше ничего нет.

Сердце Дэвида застучало в груди.

— Где он был в последние годы? Я не смог отыскать ни следа.

Роуз осторожно хлебнула воды.

— Буэнос-Айрес в основном. Но он много путешествует.

Повисло невыносимое молчание.

— Дэвид, мне очень жаль. Теперь я все вижу ясно.

— Хорошо.

Он с трудом удерживал слезы и кроме односложных ответов не мог ничего выдавить из себя.

— Я пыталась найти этому разумное объяснение. Разговаривала с людьми. С психологами, врачами.

Он изо всех сил старался сохранять спокойствие.

— Что они говорят?

— Существует теория о состоянии, которое может развиться в мозге. Когда кто-то находится в жестоких условиях и силы неравны, иногда возникают эмоциональные связи.

Роуз говорила прагматично и хладнокровно.

— Я понимаю.

— Конечно, эти узы совершенно противоречат здравому смыслу. Парадоксальны. Сочувствие, которое жертва испытывает к своему обидчику, противоречит восприятию любого здравомыслящего человека. – Он отметил, что ей было очень тяжело об этом говорить. – Эти узы бывают особенно сильны, если отношения начинаются, когда жертва еще ребенок.

Дэвид медленно кивнул.

— Я могу это понять.

— Сначала он был очень мил, извинился за прошлое и пообещал мне весь мир.

Роуз с трудом сглотнула.

Дэвид взял с журнального столика газету «Санди таймс» и развернул ее перед сестрой.

— Ты теперь знаменитость.

— Да. Ему всегда нравилось мое искусство. Он познакомил меня с продавцами картин и богатыми коллекционерами. Мои картины… хорошо продавались.