Книга Тайная красота, страница 3 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Лия неуверенно поднесла чашку к губам, дыша через рот. Резкий запах ей не нравился. Она отхлебнула немного чая и проглотила, даже не ощутив вкуса.

— Ну вот, видишь, чай не так уж плох?

Лия покачала головой и поставила чашку на стол. Она поерзала в кресле, пока Меган допивала напиток.

— Спасибо за чай. Очень вкусный. Но мне нужно идти. Мама будет…

— Каждый день вижу, как ты проходишь мимо. Повзрослеешь – будешь настоящей красавицей. Уже и сейчас заметно.

Меган осмотрела ее с головы до ног проницательными зелеными глазами, и Лия покраснела.

— Однако этот дар не всегда благословение, как полагают люди. Будь осторожна.

Меган нахмурилась, потянулась через стол и костлявыми пальцами, словно когтями, обхватила руку девочки. Та вздрогнула.

Лию охватила паника.

— Да, но мне… Мне нужно домой.

Меган напряженно смотрела мимо нее куда-то вдаль.

— Чувствую зло. Будь всегда настороже.

Меган повысила голос. Лию парализовало от страха. Меган крепче сжала ее руку.

— Чудовищные вещи… зло… никогда не связывайся с природой, не нарушай ее порядок. Несчастная душа… он потерян… обречен… Он приедет искать тебя на вересковых пустошах… и ты вернешься по собственной воле. Судьбу не изменишь… остерегайся его.

Внезапно Меган ослабила хватку и откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Лия тут же вскочила и выбежала на улицу.

Она, не останавливаясь, домчалась до курятника за небольшим домом, в котором жила с родителями. Открыла засов и плюхнулась на пол, распугав птиц. Лия прислонилась головой к деревянной стене и отдышалась.

Деревенские не врали: Меган безумная. Чего там она наговорила про то, чтобы Лия была осторожна? Вот жуть-то! Лие было всего одиннадцать, и она ничего не поняла. Хотелось поделиться с мамой, но как рассказать ей, что произошло? Мама скажет, что Лия все выдумала и что нехорошо распространять нелепые слухи о беспомощной старушке.

Лия встала и медленно побрела к задней двери.

Она зашла в теплую кухню и в надежных стенах родного дома сразу успокоилась.

— Привет, ты как раз к чаю. Садись, – улыбнувшись, сказала Дорин Томпсон, потом озабоченно нахмурилась. – Ох, да на тебе лица нет. Случилось что?

— Ничего, мама. Все в порядке. Живот болит, только и всего.

— Болезнь роста, наверное. Поешь чего-нибудь, и все пройдет.

Лия подошла к матери и крепко ее обняла.

— Ну, что такое?

— Я… я люблю тебя, мамочка.

Лия уютно устроилась в материнских объятиях и успокоилась окончательно.

Однако на следующей неделе, когда мать, как обычно, попросила отнести Меган яйца, Лия решительно отказалась.

Шесть месяцев спустя Меган умерла, и Лия с облегчением вздохнула.

Йоркшир, июнь 1976 года

Роуз Деланси опустила тонкую кисточку из меха соболя в банку со скипидаром, положила палитру на забрызганный краской стол и уселась в потертое кресло, откинув с лица густые золотисто-каштановые волосы. Затем взяла фотографию, с которой работала, и сравнила ее с законченной картиной, стоявшей перед ней на мольберте.

Сходство было поразительным, хотя Роуз с трудом отличала одну холеную кобылу от другой. Однако, пока она готовила коллекцию своих картин на выставку в лондонской галерее, такие мелкие работы позволяли оплатить счета. Картину заказал состоятельный местный фермер, владелец трех скаковых лошадей. Ундина, гнедая кобыла, одухотворенно взиравшая на Роуз с полотна, была второй. За каждую работу художнице причиталось пятьсот фунтов.