Книга Атлас. История Па Солта, страница 310 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Я сожалею только об одном, – добавил я.

— О чем? – тихо спросил он.

— Я так и не нашел свою драгоценную седьмую дочь. Мою плоть и кровь. Не знаю… – тоскливо продолжил я. – Наверное, Ангелина ошиблась и она так и не пришла в этот мир.

Криг хранил молчание. Он медленно долил себе водки и разглядывал меня, как будто надеялся увидеть что-то новое.

— Я познакомился с моей любимой Элле в Париже, когда мы были детьми. Должно быть, ты помнишь, ты однажды видел ее, когда мы пили с друзьями в лейпцигском кафе. Ты вошел, и я сразу понял, что ты узнал меня. Я сказал Элле, что нам нужно немедленно уехать. Как тебе известно, мы этого не сделали, и ты поджег дом, где я жил. Ради спасения мне пришлось выпрыгнуть в окно; я сломал руку и больше уже не мог играть на виолончели.

— Прошу прощения, – сказал Криг. – Ты был очень талантлив. Но, как бы то ни было, тебе удалось бежать.

— Разумеется, я знал, что твой отец был родом из Пруссии, – решительно продолжал я, подстегнутый действием водки. – Но шок, который я испытал, когда увидел тебя в эсэсовском мундире… мой старый друг, мой брат стал нацистом!

— Голод и бедность вкупе с ожесточенностью делают человека бессердечным, Атлас.

Я посмотрел на него.

— Со мной так не получилось.

Криг сложил руки на груди.

— Элле была очень красивой, – заметил он.

— В этом я с тобой согласен. – Я глотнул водки. – Как ты уехал из Германии после войны?

— В сорок третьем году я увидел, к чему идет дело, и сбежал в такое место, куда до меня не могли дотянуться цепкие лапы Гитлера, в Лондон. Я прикинулся русским эмигрантом, и придворное воспитание послужило мне отличным прикрытием. Кстати, я познакомился с «белой принцессой», бежавшей в Лондон в 1917 году^[48]. Она была стара, богата, и я льстил ее самолюбию. Я переехал в ее апартаменты, вонявшие от множества кошек, с которыми она нянчилась, как с маленькими детьми. Незадолго до этого она взяла меня к себе в любовники. При возможности я сбегал оттуда и шлялся по барам в районе Сохо, где как-то разговорился с этим жутким Тедди. Можешь представить мое удивление, когда я услышал фамилию «Танит».

— И наши пути пересеклись снова.

— Я никогда не забуду страх в твоих глазах, когда ты увидел меня на улице за витриной магазина. – Криг одарил меня маслянистой улыбкой. – Это доставило мне громадное удовольствие.

— После твоего появления в книжном магазине мы решили навсегда покинуть Европу и приступить к строительству новой жизни на другом конце света, раствориться в австралийской глуши. Нам хотелось только одного: покоя.

Криг фыркнул и налил себе новую порцию водки.

— Тебе был нужен покой, когда ты лишил покоя меня?

— Мы организовали поездку в Австралию и договорились встретиться на борту парохода, – продолжал я. – Но… она так и не пришла. К тому времени, когда я обыскал судно и убедился, что ее нет на борту, мы уже отчалили…

Я вдруг обессилел и немного помолчал, прежде чем продолжить:

— Из всех мрачных времен плавание в Австралию было худшим периодом в моей жизни. Даже долгое путешествие из Сибири во Францию не сравнится с той внутренней опустошенностью, которую я испытывал. Я… в конце концов я утратил надежду.

Криг продолжал молчать, но напряженность его взгляда заметно усилилась.

— Тем не менее девочка-сирота спасла мне жизнь, когда я собирался прыгнуть за борт. Она заставила меня вспомнить о врожденной человеческой доброте. Если бы незнакомые люди в тот или иной момент не были бы добры к нам, мы бы не сидели здесь сейчас, наслаждаясь нашим последним ужином.