Книга Развод. Муж привел ее в наш дом, страница 17 – Анна Яровая

— Он не вернётся.

— Надеюсь.

— Не ври. Ты хочешь его наказать, заставить ползать перед тобой, а потом примешь обратно.

— Даже если бы я захотела его простить, тебя это не касается.

— Касается! Я жду от него ребёнка!

Её голос разносится по коридору.

Дверь кабинета открывается, и выходит заведующая.

— Дарья Андреевна, что происходит?

— Прошу прощения, — отвечаю я. — Эта женщина пришла по личному вопросу. Я уже попросила её уйти.

Кристина усмехается.

— А вы знаете, что ваша воспитательница преследует беременную женщину?

— Это ложь, — говорю я.

— Она звонит моему мужчине, требует бросить меня, угрожает забрать квартиру.

— Покиньте детский сад, — жёстко произносит заведующая. — Иначе я вызову охрану.

— Я имею право поговорить с ней!

— Не во время работы и не в учреждении, где находятся дети.

Кристина переводит взгляд на меня.

В её глазах столько злости, что на мгновение становится не по себе.

— Ты пожалеешь, деревенщина.

— Всего доброго, Кристина.

Она резко разворачивается и уходит. Каблуки стучат по ступеням.

Заведующая дожидается, пока хлопнет входная дверь.

— Дарья Андреевна, вы хотите что-нибудь мне объяснить?

Мне стыдно. Но не за себя.

— Муж мне изменил. Эта женщина его любовница. Сейчас я подала на развод, а они пытаются заставить меня забрать заявление.

— Угрожают?

Я вспоминаю сообщения Игоря.

— Да.

Заведующая долго смотрит на меня, затем вздыхает.

— Если они появятся снова, сразу зовите меня. И сохраните все сообщения.

— Спасибо.

— Не благодарите. Просто будьте осторожны.

Вечером я забираю вещи у Лены и еду в съёмную комнату.

Возле старого дома фонарь не горит. Подъезд встречает запахом сырости и кошачьего корма. Я поднимаюсь на третий этаж, ставлю сумку на пол и достаю ключ.

Тогда замечаю царапины возле замка.

Сердце начинает биться чаще.

Я толкаю дверь.

Она открывается сама.

В комнате горит свет, хотя перед уходом я точно его выключила. Дверцы шкафа распахнуты. Одежда разбросана по полу, книги сброшены с полки. Мамино полотенце разорвано, а горшок с фиалкой лежит возле окна среди комьев земли.

Я не вхожу.

Достаю телефон и включаю камеру.

На диване, прижатый моим паспортом, лежит белый лист.

На нём крупными печатными буквами написано:

«УЕЗЖАЙ ИЗ ГОРОДА, ДЕРЕВЕНЩИНА».

Я остаюсь на лестничной площадке и вызываю полицию.

Внутрь не захожу. Не трогаю дверь, не поднимаю фиалку, не пытаюсь проверить, что пропало. Просто стою у стены, прижимаю телефон к груди и смотрю на белый лист, лежащий на диване.

«УЕЗЖАЙ ИЗ ГОРОДА, ДЕРЕВЕНЩИНА».

Кристина назвала меня так сегодня в детском саду.

Совпадение слишком очевидное. Настолько очевидное, что даже не верится.

Наряд приезжает через сорок минут. Молодой полицейский фотографирует царапины возле замка, комнату и записку. Второй задаёт вопросы, записывая ответы в потрёпанный блокнот.

— Ценные вещи пропали?

— Не знаю.

— Осмотрите.

Я переступаю порог.

Каждый шаг даётся с трудом. Не потому, что боюсь увидеть новый погром. Страшнее другое: тот, кто был здесь, касался моих вещей. Открывал шкаф. Листал книги. Держал в руках паспорт.

Паспорт лежит на диване. Деньги спрятаны в сумке под одеждой, конверт на месте. Старенький ноутбук никто не взял. Украшений у меня почти нет, но и серебряные серьги, подаренные мамой, остались в косметичке.