Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 32 – Кира Роуз

— Послушай сейчас, — говорит сын. — Я пришлю. Только послушай.

Он остаётся на линии. Приходит аудиофайл. Я прошу подождать, включаю. Сначала короткий шорох, потом слышу себя — заплаканную, с севшим голосом.

— Я хочу уехать. Я так устала от них обоих. Иногда думаю: может, им станет легче, если меня не будет рядом.

Дальше тишина. Я нажимаю ещё раз, надеясь, что просто не догрузилось. Слова те же, обрыв там же. Нет. Не может он этого слушать. Это вообще не для него!

— Мам? — зовёт Кирилл. — Это твой голос?

— Не слушай! — выпаливаю я. — Нет, подожди… Там дальше было. Я ещё говорила!

— Значит, твой, — глухо отвечает он.

Я уже иду в прихожую, ищу ключи. Сейчас приеду, сяду рядом с ним, заставлю выслушать. Как Павел посмел?! Я же говорила это в кабинете Виктории, одна. Не мужу, не детям. Ей. После ссоры, когда несколько ночей толком не спала и уже не могла понять, как мне с ними разговаривать.

— Кирилл, кто тебе дал? Папа?

— Папа прислал, — отвечает Кирилл. — Только ты ответь, мам! Не начинай опять, откуда, зачем. Ты это говорила?

Он почти кричит, и я останавливаюсь у двери. Ключи нашла, а что ему покажу? У меня нет другой записи. Только собственная память о том, что говорила дальше.

— Говорила, — отвечаю я. — Но я не хотела вас бросить. Я хотела ненадолго уехать, отдохнуть. Кирюш, я сейчас объясню…

— Ты сказала, что устала от нас! — перебивает сын. — Я слышу! А мне сегодня говорила: приезжай, я рада. Как мне понять-то?!

Я закрываю глаза. Он ещё совсем недавно сидел со мной на кухне. Улыбался, когда я согласилась на ночёвку. Теперь, наверное, думает, что я всё это время притворялась.

— Я рада тебе! Неужели ты не видел? Я же ждала…

— Ненадолго, Кирилл! На несколько дней! — отвечаю я, боясь, что он сейчас отключится. — Выспаться, перестать со всеми ругаться. А потом вернуться. Я не собиралась вас бросать!

Он молчит. Я убираю ключи, тянусь за салфеткой, но не нахожу и вытираю лицо рукавом. Только бы не положил трубку. Только бы дал ещё поговорить.

— Я помню тот день, — продолжаю я. — Мы сильно поссорились. Ты пришёл поздно, я кричала, папа вмешался. Потом ещё с ним ругались. Я у Виктории всё это рассказывала и плакала.

— И сказала, что устала от нас, — напоминает сын. — Я же слышал, мам.

— Да. Сказала. — Мне трудно произнести это, но отрицать уже нечего. — Я устала так жить. Всё время орать, потом жалеть. Хотела поспать несколько ночей, чтобы снова нормально с вами разговаривать.

— Сейчас ты тоже орала, — зло говорит Кирилл.

Я собираюсь возразить и замолкаю. Голос ещё не успел успокоиться, и он всё услышит. Можно сколько угодно рассказывать про усталость, а сын только что опять ждал, когда я перестану кричать.

— Да. И сейчас. Прости, я испугалась. Но не должна была на тебя срываться.

— Ты всегда потом извиняешься, — отвечает он, и я зажмуриваюсь.

Хочется защититься: не всегда! Мы ведь и хорошо живём, смеёмся, ездим вместе. Сегодня всё было хорошо. Только он и это помнит, иначе не просился бы остаться. Вспоминать мне надо другое.

— Я не могу сделать вид, что такого не было, — говорю я. — Было. Я часто на тебя злилась. Но, Кирюш, это же не значит, что я тебя не хочу видеть. Я ждала сегодня. И вчера, когда ты пришёл, радовалась. Ты же сам заметил.