Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 73 – Кира Роуз

— Кирилл, привет, — говорит Константин у двери. — Куда поставить пакеты?

Сын пропускает его на кухню. Я забираю куртку, целую в щёку и краснею, потому что Кирилл смотрит. Он тут же отворачивается, спрашивает про ужин. Мы раскладываем еду. Константин садится напротив сына, я рядом. Несколько секунд все слишком заняты тарелками.

— Вы кино смотрите? — спрашивает Кирилл. Константин отвечает, что да, только с новинками постоянно опаздывает, Артём ругается.

Сын называет фильм, я тут же начинаю рассказывать про конец.

— Мам, не спойлери! — возмущается он. Я замолкаю, Константин смеётся: ему ещё не поздно посмотреть. Кирилл объясняет, где лучше смотреть, заодно вспоминает компьютер, который хочет обновить.

— Мне Артём выбирал, — говорит Константин. — Целую лекцию прочитал. Я теперь хотя бы знаю, что надо спрашивать, когда покупаешь.

Кирилл придвигается ближе, объясняет, какие детали ему нужны. Я уже хочу спросить про цену. Сын замечает, настораживается, и я прошу передать хлеб. Сейчас он просто рассказывает, ничего не требует покупать. Константин слушает, задаёт вопросы, не обещает достать ему лучший компьютер. Я ем, понемногу перестаю следить за каждым словом.

— Я тоже хочу, — отвечаю Константину. — Только давай постепенно. Мне важно, чтобы Кирилл не чувствовал, что его опять поставили перед решением взрослых.

Он обнимает, отвечает, что торопиться не будем. Мы обсуждаем, где разместить его вещи, как работать дома. Я спрашиваю, что будет с его квартирой. Константин предлагает пока не решать: поживём, посмотрим. Я соглашаюсь, впервые не боясь, что согласие на одно сразу потянет за собой всё остальное.

Через несколько месяцев после развода он уже часто остаётся. Кирилл встречает его утром на кухне, иногда разговаривает, иногда отвечает сквозь сон и уходит. Константин может начать советовать, сын огрызается, что не просил. Я вмешиваюсь, потом жалею. Случается, что вечером обсуждаем это вдвоём и всё ещё сердимся, хотя сын давно забыл.

Однажды Константин просит отложить телефон: третий раз звоню Кириллу перед тренировкой, хотя тот предупредил, что занят. Огрызаюсь, чтобы не воспитывал меня.

— Я просто уже пять минут слышу звонки, — раздражается он. — Даша, он придёт. Предупредил же.

— Я знаю, что он придёт! — отвечаю, сама не понимая, зачем набирала снова. — Костя, не разговаривай со мной таким тоном.

Мы замолкаем. Я убираю телефон, но сердиться не перестаю. Миримся только поздно вечером. Признаюсь, что перестаралась, он — что сказал, словно распоряжается. После этого ещё долго лежим без разговора, пока я сама не придвигаюсь ближе. Константин обнимает, и можно наконец уснуть, не репетируя следующий спор.

Начинаю новое издание, приношу правку домой. Для бумаг покупаю тумбу, с Константином долго спорим о размере: я хочу больше, ему кажется, не поместится. Меряем, всё-таки помещается. Оплачиваю сама, выбираю, куда поставить. Мне нравится, что могу устроить место для своей работы, не доказывая, насколько она важна.

Центр сохранил основные программы, хотя вернуть всех крупных клиентов не удалось. Константин сердится на отдельные отказы, потом всё же возвращается к работе. Перераспределяет обязанности, рассказывает о новых проверках доступа. Я слушаю, иногда задаю неудобные вопросы. Он раздражается, но отвечает. Любовь к нему не заставила меня забыть апрель.