Книга Наследие роз, страница 125 – Таисия Роуз

— Тей, смотри, кто к нам пожаловал!

Одной фразы хватило, чтобы разрушить всю незабываемую атмосферу. Кристиан нехотя от меня отпрянул, тяжело вбирая воздух в легкие. Я и сама, покрасневшая, как спелый помидор, никак не могла продышаться, тихонько спускаясь с тумбы. Мы все не отводили друг от друга взгляда, не веря в произошедшее.

— Иду… – промямлила, направляясь к подруге, перед этим, правда, наспех забежала в ванную, расположенную рядом с кухней, и стерла размазанную по всему лицу помаду, уже наученная горьким опытом.

Зайдя в прихожую, я потеряла дар речи, изумленными глазами глядя то на обрадованную Лексу, то на не менее счастливого Оскара и самое главное – на Рафала, на чьих щеках тут же проступили лучезарные ямочки, стоило мне только появиться в его поле зрения. В руках он сжимал огромный, наверняка дорогущий, букет розовых пионов и небольшой пакетик из известного в нашем городе ювелирного магазина.

— Сюрприз! – произнесла Александра. – Не представляешь, как долго он меня уговаривал на эту авантюру…

— Привет, Ти, – сказал Рафал и, решительно сокращая между нами расстояние, заключил меня в крепкие объятия. – Извини, что так задержался, но отыскать пионы зимой оказалось той еще задачей… Я очень соскучился.

— Я тоже…

В этот момент я смотрела на нахмуренного Кристиана, так и остановившегося в дверном проходе. Уголки его губ, непривычно красных от недавних поцелуев, потянулись вниз, а весь вид так и говорил о том, какую ошибку мы совершили.

— Вот ведь черт! – прикрыла рот Александра, сумевшая разобраться в ситуации без слов.

Она слишком хорошо меня знала и обладала той самой девичьей чуйкой, иногда устрашающей противоположный пол. Я же молилась, чтобы Рафал не сделал аналогичные выводы, потому что Сандра права. Хуже быть и не могло.

1996 год. Польша. Винецбург

Шикарный дом внушительных масштабов, когда-то именуемый поместьем Грант, нынешний же Роспонд, встретил свою бывшую хозяйку, так и не успевшую вступить в полномочия, душераздирающим детским плачем и звуком битого стекла.

Шестнадцать лет тому назад Войцех Роспонд помог мне избавиться от продолжительного внушения и бежать в Варшаву. Он не раскрывал собственных намерений, впрочем, как и я не торопилась его благодарить, как можно быстрее уйдя на дно. И вот спустя несколько лет обнаружила в почтовом ящике письмо, требующее моего незамедлительного прибытия в поместье. Ехать не хотелось, однако и отказаться не могла: уж слишком много они для меня сделали. По дороге мне не посчастливилось попасть в сильную пробку, по причине которой на месте оказалась ближе к ночи. Уставшая и изможденная, я была предусмотрительно проведена дворецкой до роскошной спальни, а там и заснула.

Проснулась рано, чуть позже рассвета. Оглядевшись, больше не желала оставаться в комнате, навевающей воспоминания о Александре. Она оказалась настолько шикарной, что вполне могла сравниться со множеством лет, проведенных с ним бок о бок. Драгомир выдал мне роль куклы на витрине: одаривал новыми подарками, менял положение, как только вздумается, а затем с особым пристрастием все отбирал. Поначалу во мне будто имелась настоящая ценность для него, которая со временем пропала, но и выкидывать он не торопился – слишком близко подпустил, совершил ошибку. До отвращения долго я была влюблена в Александра, а как разглядела в нем чудовище, он не оставил выбора, вынудил продолжать его любить. Теперь, когда все кончено, а девичий румянец сменился паутиной морщин на лбу, я старалась избегать той или иной возможности столкнуться с собственным прошлым. Поэтому, приняв контрастный душ, наспех надела бархатное черное платье, а под него лаковые туфли с едва заметным каблуком и поторопилась выйти.