Книга Наследие роз, страница 217 – Таисия Роуз

У меня не было сомнений, что из наших тренировок ничего не получится. Времени мало, навыки хромали. Я не до такой степени отчаянная, чтобы пытаться воплотить неосуществимое.

— Знаешь, твоя мама очень хотела, чтобы ты родилась с даром.

— Пап… – произнесла, пиная сухую ветку. – Не надо о ней.

Мысли, разговоры о матери стали своеобразным запретом. Я пыталась абстрагироваться таким образом. Потому что иначе никогда не сумела бы выкарабкаться. А мне требовалось взять себя в охапку. Хоть умереть достойно.

— Хорошо, – сжалился надо мной Виктор, сменяя тему. – Перейдем к обучению. Хочу, чтобы ты выучила одно проклятие. Оно родовое. Фамильный оберег, который ты носишь, придаст тебе сил.

Побрякушка, данная отцом, действовала против меня в лесу. Место, кишащее ведьмами, то и дело подвергалось тому или иному магическому влиянию. И оберег, чувствующий опасность, когда ее не было вовсе, не оставлял попыток оставить на коже ожог. Я подумывала снять его. Но в итоге забыла, свыкшись с периодической болью. А теперь, как оказалось, он способен мне как-то помочь.

— Scitote omnem dolorem quem expertus sum scitote iram totius mundi patientes estote peccator in agonia aeterna^[9], – быстро проговорил он, упираясь ладонями в кору старого клена.

Отцовский взгляд изменился: тусклые глаза словно покрылись невидимой пленкой. Он полностью сосредоточился, будто бы вбирая в этот жест немалое количество силы. И его задрожавшие плечи это предположение подтверждали.

Дерево, едва начавшее выпускать набухшие почки, мгновенно поникло. Коричневый толстый ствол иссох, темнея, а ветки погнулись, обуглились, как после недавнего пожара. Виктор тут же отпрыгнул от клена, доставая из глубокого кармана пиджака острое лезвие, которым наспех черканул по запястью. На массивные корни закапала багрово-красная кровь.

— Это уникальное проклятие, – сказал папа, прижимая пораненную руку к груди.

— Оно убивает, – поняла я.

— Правильно. Но уникальность его не в этом. Есть множество проклятий и заклинаний, несущих в себе смерть. Оно уникально тем, что, насылая его на оппонента, ты потеряешь ничтожно мало. Нужно физически себя покалечить. И баланс восстановится. Почему так? Все достаточно просто. Проклятие создано благодаря огромной жертве и еще несколько веков будет действовать без всякого вреда.

— И что это за жертва? – меня смущал его сникший тон.

— Убийство сотни сородичей. Ведьминский род Дюбуа был одним из самых многочисленных. Каждый рожденный ребенок становился превосходным ведьмаком. Большая их часть жили в одной общине, сейчас на территории Франции. И в один из вечеров с первым произнесением этого проклятия член семьи убил всех разом, отравив паек. Это являлось скорее экспериментом, так как нельзя было знать наверняка, что такое жертвоприношение сработает.

— Кто вообще мог пойти на такое? Это же настоящее безумие… – пробормотала я, кривя лицо.

— Твой дедушка, – без намека на шутку ответил Виктор. – Он создал его.

Последние буквы растворились в резко нахлынувшем потоке прохладного ветра. Наступило временное затишье перед тем, как мои губы таки сумели вымолвить крохотную фразу:

— Ты хочешь, чтобы я убила Александра?

— Нет. Чтобы убила Поля.

— Но зачем? Разве он несет основную опасность?

— Снятие завесы – полбеды, Тереса. Темные, хоть и будут изголодавшиеся и беспощадные, продолжат бояться дневного света. Их возможно уничтожить. Другое дело – это «кровавое солнце». Мой отец не просто так прислуживает Александру. Ему нужно высвобождение темных для своих целей. Я пытался объяснить это Войцеху. Но его страх перед Александром и темными слишком велик.