Книга Магнолия в объятиях тумана, страница 239 – Алёна Морская

Выйдя из кухни, инквизиторы столкнулись с сидящим за столом Судишей, корпящим за бумагами под светом небольшой чадящей свечи.

— Что вы делаете? – удивлённо спросил Морус.

— Ах, сейчас-сейчас, – ответил, распрямляя спину, монах. – Последний закончу и ухожу. Это талисманы для утренней тризны. Не у всех погибших они были, но без защиты в посмертии их душа может не доплыть нужной рекой.

— Ого, неужели бесплатно? – воскликнула Ли-Льен, с любопытством подходя ближе и разглядывая то, что всегда считала безделицей.

Даже настоящие талисманы не помогут ни в посмертии, ни в защите от мало-мальски значимой нечисти или нежити.

— Так, а кто сможет заплатить? – хмыкнул Судиша, махнув рукой с зажатой в ней кистью. – А те, у кого живые родственники остались, сейчас и не станут – дорого. И так раньше некоторые в Черне покупали, там, видите ли, дешевле.

— А ты цены не пробовал сбить? – со смешком предложила госпожа магистр.

— Как же! Мои – осиянные милостью Всесоздателя! А их – непонятные поделки вашего собрата, – недовольно проворчал монах. – Я бы на храме объявление написал: талисманы, купленные вне нашего храма, божией милостью не обладают. Так без толку – почти никто грамоте не обучен.

— Но ни те ни другие не работают против чего-то посерьёзней домовых, – возмутился Баламут.

— Это у вас в центральных землях не работают, – фыркнул Судиша не менее возмущённо. – А у нас, в приграничье Безвестного леса, очень даже. Ни леший, ни шишига не тронут. А то и медведь стороной обойдёт.

«Что-то от упырей это вас не спасло», – чуть не сказал вслух Бал, но вовремя осёкся.

Его отец являлся образчиком набожного крестьянина и половину выручки от корчмы вечно спускал на всевозможные домашние идолы и талисманы, поэтому сам Баламут ко всему этому с детства относился с предвзятым пренебрежением.

— Ну, я пошла, – вдруг произнесла Ли-Льен и направилась к выходу.

— Куда? – удивился Морус.

— Переночую в доме Солохи. Я всё ещё не восстановила резерв, помните? Мне нужно место хотя бы метрах в ста от вас, чтобы вы, наставник, смогли тоже восстанавливать резерв.

«А, да я уже восстановил», – чуть не проболтался наставник, но вовремя прикусил язык.

А когда он опомнился – ну, подумаешь, ночь без восстановления, – госпожа магистр уже скрылась за дверью.

Ли-Льен смотрела на мёртвое тело Солохи и размышляла, вертя в руках шляпку. В темноте между ней, сидящей на стуле, и своим телом, лежащим на столе, замер призрачный силуэт, слабо мерцающий в магическом зрении.

Солоха поклонялась старым богам, но это её не спасло.

За крошечными окнами густела ночь, необычайно тихая и звёздная.

— Если честно, у меня нет идей, – поделилась Ли-Льен с Солохой и Туаном. – Всё их сумасшествие очень похоже на воздействие грязной силы на разум. Да та же Солоха возникла не сама по себе, и в таком ключе её появление прекрасно вписывается в произошедшее, просто на неё грязная сила повлияла в момент смерти. Но источника вокруг нет. Разве что сами упыри?

— Не думаю. Помнишь, я говорил об эксперименте? Мне кажется, кто-то проверял здесь что-то, – высказал предположение хозяин Безлунного зала. – И, видимо, успешно. Так что источник должен быть. Но вряд ли изменяли упырей. Этого чернские инквизиторы не заметить бы не смогли.

— А! – Вдруг пришла мысль к девушке. – А ведь, судя по докладам, реакция упырей на инквизиторов была типичной. И инквизиторы с ума не посходили. Они не обладали тем, чем обладали местные? Или слишком отошли от деревни?