Книга Укрощение строптивого ректора, страница 27 – Леон Монтан

— Шухер! Ректор идёт!

Очередь из полусотни голодных магов испарилась со скоростью утреннего тумана, побросав деревянные ложки. Бегемот одним прыжком метнулся под кафедру вместе с кружкой мелочи, на ходу срывая с головы колпак, а призрак Игнатий притворился ветошью в углу.

Дверь аудитории распахнулась от такого мощного грозового импульса, что петли жалобно взвизгнули.

На пороге возвышался лорд-ректор Магнус Дарк.

Вид у него был такой, словно он лично шёл закрывать филиал преисподней. Чёрный плащ развевался за спиной, волосы слегка растрепались после полигона, а серые глаза метали молнии такой яркости, что в зале стало светло как днём. После нашего вчерашнего… незавершённого сеанса вибротерапии в зале педсовета я видела его впервые, и стоило нашим взглядам скреститься, как воздух между нами мгновенно раскалился до предела.

Я физически почувствовала, как под белым кружевным фартучком напряглась моя грудь, вспоминая тяжесть его ладони, а в глазах самого Дарка при виде моего кулинарного наряда на долю секунды полыхнул такой тёмный, жадный огонь, что он даже сбился с шага.

Но взял себя в руки мгновенно.

— Что здесь происходит, во имя всех стихий?! — прогремел ректор, широким шагом входя к кафедре, пока тридцать кадетов четвёртого курса вытянулись за партами так, что у них захрустели позвонки. — Почему половина личного состава академии вместо тактических манёвров слоняется по восточному крылу с деревянными ложками за голенищем, а в вентиляции главного штаба стоит такой чад, будто здесь жарят чесночного демона?!

— Мы не жарим, милорд, мы томим под крышкой! — с достоинством поправила я, выходя из-за котла и опираясь бедром о край стола. — Проводим плановый практикум по утверждённой вчера военным ведомством программе!

Магнус остановился в двух шагах от кипящего котла.

Его ноздри непроизвольно дрогнули, втягивая густой, умопомрачительный аромат рубинового варева и свежих чесночных пампушек. Я собственными глазами видела, как суровый генерал, который с самого утра гонял по горам под дождём и наверняка выпил только чашку горького кофе без сахара, с трудом подавил спазм в горле.

— Вы превратили боевую кафедру в дешёвую харчевню, госпожа Вейн! — отрезал он ледяным тоном, стараясь смотреть мне строго в переносицу, а не на завязки фартука на груди. — Кадеты должны питаться строго по утверждённому армейскому рациону! Овсянка и брюква воспитывают аскетизм, смирение плоти и концентрацию духа! А ваша жирная стряпня только размягчает мозги и снижает боеготовность! Немедленно вылить в сточную канаву и проветрить помещение!

По рядам курсантов прокатился такой отчаянный, трагический вздох, будто ректор только что приказал казнить их любимого щенка. Дориан Хоук даже прижал к груди недочищенную дольку чеснока.

Ну уж нет! Моё кулинарное искусство ещё ни один мужлан помоями не называл!

Во мне вскипела вся моя ведьмина гордость. Я схватила со стола тяжёлую серебряную ложку, зачерпнула прямо из маленького медного ковшика густую, дымящуюся эссенцию — тот самый неразбавленный концентрат первой степени опасности! — и решительно шагнула вплотную к Дарку, протягивая ложку к его губам.

— Ах, размягчает мозги, милорд?! Снижает боеготовность?! — мои зелёные глаза сверкнули не хуже его молний. — Да в одной ложке этого эликсира больше чистой эфирной мощи, чем во всей вашей пареной брюкве! Или прославленный генерал северного фронта просто боится попробовать кухаркино варево, чтобы не пришлось публично признавать свою неправоту перед курсантами?!