Онлайн книга «Укрощение строптивого ректора»
|
Меня всё ещё била крупная, болезненная дрожь. Пальцы рук и ног онемели, губы не слушались, а в висках гулко стучала замерзающая кровь. — Дрожишь… — глухо прошептал Магнус в темноте под плащом, и его широкие, шершавые ладони принялись медленно, настойчиво растирать мою ледяную спину, плечи, поясницу, спускаясь к бёдрам. — Ближе ко мне, маленькая. Отдай мне этот холод. В том, как этот суровый, железный человек назвал меня «маленькой», было столько непривычной, щемящей нежности, что у меня перехватило горло. Здесь, на краю гибели, слетела вся шелуха нашего противостояния, все колкости и генеральская спесь. Его губы нашли мои замёрзшие губы в темноте — осторожно, бережно, согревая их своим горячим дыханием, выпивая иней с моих ресниц и делясь собственным теплом. Я судорожно вздохнула, обхватывая его за шею онемевшими руками и зарываясь пальцами в его густые волосы на затылке. Его язык мягко скользнул между моих губ, и вместе с этим глубоким, тягучим, до головокружения нежным поцелуем Магнус открыл свой внутренний резерв. Тёплая, густая волна его силы потекла сквозь точки соприкосновения нашей кожи. Это было похоже на глоток обжигающего грога посреди ледяной метели! От его груди и ладоней в моё тело хлынуло живое, пульсирующее тепло. Онемение отступало, сменяясь сладким, тягучим покалыванием в каждой клеточке. Моя кровь, отогретая его дыханием и магией, вдруг проснулась, загудела в венах густым золотым мёдом и потянулась навстречу его молниям. Дрожь от холода незаметно переросла в совершенно иную дрожь — глубокую, чувственную, от которой моё тело под меховым плащом начало плавиться в его руках. Магнус почувствовал эту перемену мгновенно. Его дыхание стало тяжелее и глубже, а руки, скользившие по моей обнажённой пояснице вниз, расстегнули пояс моих кожаных штанов, сдвигая плотную ткань вместе с бельём с моих бёдер. Магнус обхватил меня за бёдра и медленно, с какой-то мучительной, бесконечной бережностью принял меня на себя, проникая на самую предельную глубину. — А-ах, Магнус… — я уткнулась лбом в его горячее плечо, вздрагивая от того, насколько остро, почти до слёз ощущалось каждое движение здесь, на краю жизни. Он двигался плавно, глубоко и тягуче, словно качал на горячих волнах, согревая меня изнутри своим телом и своей силой. Его руки гладили мою спину, грудь, зарывались в мои волосы, а губы безостановочно целовали моё лицо, шею, виски, шепча в полубреду такие слова, которых лорд-ректор «Грозового пика» не сказал бы даже под пытками: — Думал, сойду с ума… с той самой минуты на плацу… — хрипло, прерывисто выдыхал он мне в ухо в такт глубоким, плавящим нас обоих движениям бёдер. — Когда ты вышла из кареты под дождь… смеющаяся, живая… Я пять лет жил в склепе, Сабрина. Пять лет держал оборону от всего мира… А ты посмотрела на меня своими зелёными глазами — и я пропал. К демонам устав… В бездну трибунал… Только живи, слышишь меня? Не смей замерзать в моих руках… Моё сердце разрывалось от нежности и любви к этому невероятному, сильному, израненному мужчине. Я обнимала его так крепко, как только могла, двигаясь навстречу каждому его глубокому толчку, целуя его скулы, колючие от щетины, его губы, и шептала в ответ: — Не дождётесь, милорд ректор… Магнус глухо, счастливо выдохнул мне в губы, сжимая меня в объятиях ещё теснее. |