Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 9 – Аля Герм

А потом появилась Ниса. Ее дар не был случайным.

Говорили, что три века назад, когда река Вель впервые окрасилась кровью, Себастьян Даррэн провел древний ритуал у ее истоков. Что-то было принесено в жертву — может быть, часть его собственной души, а может, нечто куда более ценное. И теперь, спустя столетия, сила вернулась. Но не к чистому магу, а к полукровке — дочери, чье рождение само по себе было нарушением законов обоих королевств.

И Волард Ларише жаждал заполучить эту силу.

Ночные Всадники — его личная гвардия, отобранная из тех, кто ненавидел полукровок больше всего. Их доспехи покрыты рунами ледяной магии, созданными специально, чтобы противостоять пламени. Но даже они не могли сравниться с мощью Нисы. Ее огонь был живым, способным перестраивать саму материю — исцелять или испепелять.

Но за эту силу приходилось платить. Если Ниса не научится контролировать свою магию, если позволит ей бушевать бесконтрольно — она сожжет ее изнутри. Каждое исцеление, каждая вспышка пламени требовали от нее жертвы — капли ее собственной жизни.

Братья и расколотая корона

Когда-то Тармир Веленский и Волард Ларише правили вместе. Но Волард хотел большего — он жаждал быть единственным королём, владыкой всех земель. Их спор расколол королевство надвое, и река Вель стала границей между ними.

А потом появилось пророчество: «Когда огонь исцелит воды Вели, и феникс склонит голову перед кровью, война закончится.»

Волард верил, что это значит лишь одно — он должен захватить силу Нисы и использовать ее, чтобы сокрушить Тармира раз и навсегда. Но пророчества редко означают то, что кажется на первый взгляд.

И однажды Ниса положит конец этой войне. Но пока — пламя в ее жилах бушевало, Волард охотился за ней, а река Вель текла между двумя королевствами, напоминая о том, что когда-то они были едины.

Спустя три недели после нападения библиотека поместья Даррэнов дышала многовековой мудростью. Тяжелые воздушные потоки, пропитанные ароматом выдержанного пергамента и воска, лениво перекатывались между резных дубовых стеллажей. На позолоченных полках, будто застывшие в вечном сне, покоились фолианты в переплетах из драконьей кожи — немые хранители знаний рода. Грегориан, как всегда, добавил ладан в воск свечей, и его терпкий запах витал в воздухе, очищая мысли и отгоняя тени сомнений.

Изавель склонилась над письменным столом из черного эбенового дерева, чья поверхность за три столетия отполировалась до зеркального блеска. Ее пальцы, привыкшие сжимать боевой посох, сейчас с непривычной нежностью выводили изящные буквы на пергаменте с фамильным водяным знаком. Каждый завиток чернил ложился идеально — годы тренировок не прошли даром. Приглашение для императорской семьи должно было быть безупречным, как и все, что делали Даррэны.

Себастьян стоял у витражного окна, его серебристый взгляд скользил по ночному саду, где садовники расставляли магические фонари. Голубоватые огни в стеклянных сферах напоминали пойманные в ловушку звезды, их мерцание отражалось в его холодных глазах. Он видел не просто подготовку к балу — он видел тщательно продуманную стратегию, многоходовую игру, где каждая фигура должна занять свое место.

Изавель отложила перо. Их взгляды встретились, и в темно-синих глазах жены он прочел немой вопрос, который она не решалась задать вслух.