Книга Его собственность. Контракт на год, страница 27 – Евгения Зимина

«Он все забрал...»

Отец забрал. Бизнес, статус, будущее. А потом, вероятно, выгнал женщину с ребенком, чтобы не делить наследство. Или... чтобы скрыть позор? Или чтобы не оставлять следов?

Она положила ладонь на снимок. Женщина с грустными глазами. Тетя Тоня. Она приезжала несколько раз, когда Соня была совсем маленькой. Привозила сладости. Потом она исчезла. Взрослые говорили: «Уехала. У нее своя жизнь». А дядя... дядя, брат отца, погиб в той самой аварии, после которой отец стал единственным наследником всего семейного состояния.

Теперь пазл складывался с леденящей душу четкостью. Сын изгнанной женщины вырос. Он взял фамилию матери — Долгов. И он вернулся. Не для денег. Для расплаты. Он методично разорял того, кто разрушил его жизнь, а потом забрал у него самое ценное — дочь. Чтобы она стала собственностью того, кого он выбросил на помойку.

Ненависть к Артему, такая жгучая и ясная, вдруг дала трещину. Ее место начала заполнять тяжелая, удушающая вина. Вина ее семьи. Дверь в комнату открылась неожиданно.

Она не успела спрятать фотографии. Только инстинктивно прикрыла их рукой.

На пороге стоял он. В простых черных тренировочных штанах и футболке, мокрой от пота на спине. Видимо, только что вернулся с какой-то поздней тренировки. Волосы были влажными, лицо — разгоряченным, но глаза... глаза были как всегда — ледяные озера, в которых тонуло всё.

Он заметил ее движение. Взгляд скользнул по ее руке, прижатой к столу, затем медленно поднялся к ее лицу.

— Что ты прячешь? — Его голос был низким, хриплым от напряжения.

— Ничего. Читала, — она попыталась отвести взгляд, но было поздно. Он уже шагнул в комнату.

— Встань. Отойди от стола.

Она замерла. Вина и жалость боролись в ней с инстинктом самосохранения. Она медленно поднялась, но не отошла, заслонив собой стол.

— Я сказал, отойди.

— Нет, — прошептала она. Это было первое открытое неповиновение за все эти недели.

В его глазах вспыхнуло что-то опасное. Он одним движением закрыл расстояние, схватил ее за предплечье и грубо отшвырнул в сторону. Она вскрикнула, споткнулась о ножку кровати и упала на колени.

Он не обратил на это внимания. Он наклонился над столом и увидел фотографии.

Всё его тело напряглось. Он замер, смотря на снимок женщины и ребенка. Дыхание его стало прерывистым, резким. Потом он медленно, будто в замедленной съемке, взял в руки тот самый обрывок письма. Прочитал. Костяшки его пальцев побелели.

Тишина в комнате стала физической, давящей. Софья, все еще сидя на полу, смотрела на его спину.

— Где ты это взяла? — спросил он, не оборачиваясь. Голос был настолько тихим, что она едва разобрала слова.

— В папке... которую Анжела принесла. С документами по «Нефертити».

Он резко обернулся. Его лицо было искажено такой ненавистью, что она инстинктивно отползла назад, ударившись спиной о тумбочку.

— Ты что, копалась в моих личных вещах? — каждое слово было как удар ножа. — Ты думаешь, это даст тебе власть надо мной? Ты думаешь, узнав, откуда растут ноги у моего к тебе отношения, ты сможешь манипулировать?

Она качнула головой, не в силах вымолвить слово.

— Это ничего не меняет! — крикнул он внезапно, и его голос прозвучал сдавленно, почти с надрывом. — Ничего! Ты все равно его дочь. Его плоть и кровь. И ты заплатишь за все. За каждый день, который она провела в нищете. За каждый взгляд, полный жалости. За ее слезы! Ты поняла?