Книга Мертвы и негостеприимны, страница 15 – Кристина Тэ

Рэйнер наблюдал за мной с тем же выражением, что и за самостоятельной рукой дворецкого, и признаков острого отравления пока не демонстрировал. Потом все же опустился в кресло напротив и снизошел до объяснений:

— Всю неделю ничего горячего в рот не брал, соскучился. – Он повертел перед глазами расписной фарфор, будто диковинную безделушку, и с легким звоном тоже поставил блюдце с чашкой на стол. – Почему вас встречают чаем, а я был вынужден питаться сырыми овощами?

Хороший вопрос, хоть и сложный.

— А вы… – я замялась, не зная, как бы так выразиться, чтобы мэйн не решил, будто я считаю его идиотом, – просили?

Раздражение в его исполнении оказалось даже красноречивее гнева. Признаюсь, я было понадеялась, что закатившиеся глаза – это первый шаг к вызванному чаем припадку, но через мгновение они выкатились обратно, пена изо рта так и не пошла, и мэйн окинул меня снисходительным взглядом:

— И кого же мне следовало просить? Бестелесные голоса? К вашему сведению, со мной тут всю неделю общались исключительно завываниями и кровавыми надписями на стенах, и эта рука в перчатке – первая конечность, которую мне посчастливилось лицезреть, исключая собственные. Как, кстати, она удерживала поднос? И куда он исчез, ведь не призрачный же?

Ненавижу такой тон, хотя должна бы уже привыкнуть. Что дед, что отец, что муж иным со мной и не разговаривали. Каждое их слово так и сочилось неприкрытым «да что ты можешь понимать?». Рэйнера спасло лишь то, что на последних вопросах он будто бы одумался и задавал их с непритворной надеждой на ответ. То есть понял, что я все же в чем-то да разбираюсь и как минимум дом этот знаю получше некоторых.

С одной стороны, помогать не особо хотелось из-за жгучей обиды. Нет, не на дурацкий тон, а на несправедливость. Мне Арве-мал-Тиге достался без всяких инструкций, до всего пришлось доходить собственным умом и горьким опытом. Так почему я вдруг обязана облегчать кому-то жизнь? Тем более мэйн Рэйнер сразу заявил, что возвращает меня только из-за разбушевавшихся призраков, которых мне следует отвлекать и развлекать, пока он решает проблему. Об иной помощи он не просил.

С другой стороны, если я все же помогу, дело пойдет бодрее. Предупрежденный, Рэйнер избежит многих оплошностей (а чего не избежит, то, несомненно, порадует мое разобиженное нутро). И чем меньше он отвлекается от очистки дома, тем скорее я окажусь у моря. Я, может, и не самый хороший человек, но вредить другим в ущерб себе никогда не стану.

Потерев виски, я подняла на мэйна усталый взгляд и вздохнула:

— Идемте. Научу вас языку бестелесных голосов.

Для начала пришлось спрятать саквояж в кабинетный сейф. Можно было начать экскурсию и инструктаж оттуда же, но мне вдруг почудилось, что мэйн иссыхает прямо на глазах, щеки его вваливаются все сильнее, движения становятся вялыми и вообще бедолага вот-вот грохнется в голодный обморок. Уверена, то было лишь разыгравшееся воображение и недодавленные остатки совести, но справиться с собой не вышло, потому из кабинета я повела мэйна прямиком на кухню.

Конечно, из-за перехода по туннелю мы потеряли несколько часов и из прибрежных сумерек шагнули в ночь, уже накрывшую эту часть материка, так что наесться до отвала ему все равно не грозило. Ну хоть завтраком себя обеспечит. Если сумеет.