Книга Мертвы и негостеприимны, страница 39 – Кристина Тэ

— Хотела вас предупредить, что Джерт очень любит Мертводень. Понимаете? Очень. Настолько, что зачастую празднует его ежемесячно.

— Что? – отозвался Рэйнер, явно все еще думавший о другом.

— Мертводень, – повторила я. – Ну, знаете, когда некроманты напиваются, а все остальные пытаются умилостивить Эпрока, поминают почивших и сжигают их вещи, чтобы помочь упокоиться?

— В миру это называется День свободных душ.

— В силу обстоятельств здесь это название не прижилось. – Я вздохнула и потерла лоб. – Зато прижились придуманные самим Джертом традиции. Просто не хочу, чтобы некоторые из них стали для вас… неприятным сюрпризом.

— Вроде тыкв? – хмыкнул Рэйнер.

— Видели уже?

— Их трудно не заметить. В них сокрыт какой-то тайный смысл?

Я пожала плечами:

— Джерт уверен, что поскольку души провожают в разгар тыквенного сезона, то его тыквенные фонари однажды станут главным символом Мертводня.

— Так вскоре тыква на моем прикроватном столике станет фонарем? – ничуть не опечалился Рэйнер.

— Полагаю, уже следующей ночью.

— Интересно будет взглянуть.

— И как я уже сказала, Джерт репетирует празднество почти каждый месяц, а нынче грядет настоящий Мертводень, – которого я так старалась избежать, планируя побег, – так что, боюсь, он попробует впихнуть в него весь накопленный опыт.

— Не бойтесь, – отмахнулся Рэйнер. – Я бывал на столичном освобождении душ, и это весьма впечатляющее по масштабам событие. Вряд ли одному мертвому садовнику удастся его переплюнуть.

Ну, я пыталась.

А мэйн дурак, раз говорит нечто столь провокационное там, где призраки могут услышать и наверняка слушают. Или он нарочно?

Впрочем, вникать в его тайные помыслы совсем не хотелось. Хотелось уйти, и надо было уходить сразу, но нет, дернули демоны предупредить… предостеречь…

Я резко развернулась и почти побежала прочь, чтобы через несколько шагов снова остановиться от оклика:

— Юта. Вам, должно быть, тяжело без служанки.

Не веря собственным ушам, я медленно обернулась. Каким-то немыслимым образом Рэйнер оказался прямо за моей спиной. Стоял, смотрел пристально и протягивал кулон.

— Я просто хотел понять его свойства и даже не думал лишать вас подруги.

— С чего вы…

— Десять лет. Я же не идиот. – На лице его расцвела озорная ухмылка, совершенно преобразившая строгие черты. – К тому же Тильда без умолку вас нахваливала.

Долго уговаривать меня не пришлось – в кулон я практически вцепилась и тут же защелкнула замочек цепочки на шее.

«Врет, шельмец, – раздалось в голове в следующий миг. – Я лишь один раз сказала, что ты не так плоха, как кажется на первый взгляд. Сомнительная похвала».

«Я скучала», – не стала врать я, и ощутила в ответ странную волну тепла – не то отклик Тильды, не то мое собственное облегчение…

— Спасибо, мэйн, – произнесла я вслух. – Это много для меня значит.

— Зовите меня Александр, – милостиво разрешил Рэйнер, и я наконец искренне и широко улыбнулась:

— Ни за что.

Его вытянувшееся лицо стоило всех моих переживаний. Настроение взмыло ввысь, и по лестнице я поднималась, едва ли не насвистывая.

«Пороть тебя надо было, – тяжко вздохнула Тильда. – Чтоб совесть не впала в спячку».

«А ты на что? И вот сейчас, совесть, мы поговорим».

* * *

Шанталь выразительно изогнула бровь и томно изогнула спину.