Книга Мертвы и негостеприимны, страница 93 – Кристина Тэ

Очевидно, про ночь злополучного ритуала, призванного создать умный дом, а создавшего мою темницу.

— Ты и мне рассказывал, – беззаботно откликнулась я. – И не раз, помнишь?

— Да, но… – Бруно замялся. – Я ведь как думал… когда падаешь, то важно лишь, что ты упал. Коленку там расшиб, или того хуже. А уж обо что споткнулся – какая разница? А мэйн Рэйнер сказал, детали важны. Мотивы важны. Юта, мотив – это «почему»?

— Да, милый. Почему.

— Папа запретил рассказывать почему. Это же наше семейное дело, нечего в него носы совать. – Бруно явно цитировал старого некроманта. – Я и не рассказывал.

— Не понимаю. – Я устало потерла переносицу. Как же с ним все-таки сложно. – Все «почему» твоего отца мне известны. Я знаю, зачем он создавал этот дом. И если б ты не прервал ритуал…

— Я его не прерывал, – перебил Бруно.

Я застыла. Какого демона?!

— А кто тогда?

— Папа сам…

Я медленно поднялась, отошла на пару шагов от кровати и развернулась. То есть не было нарушенных потоков? Не было вмешательства великовозрастного дитятки, и Раджинманд Гантрам добровольно прервал ритуал, обрекая себя на участь пленника? Но…

— Почему? – выдавила я.

— Вот и мэйн сказал, что мотивы важны.

Утро я встретила в лаборатории, хотя добрые полчаса после весьма сложной, но насыщенной беседы с Бруно была полна решимости дождаться пробуждения мэйна Рэйнера под дверью его спальни. Так и стояла, стискивая кулаки и вдавливая пятки в пол, лишь бы не повернуть ручку и не войти… В общем, у досточтимого мэйна имелись все шансы поутру обнаружить на пороге меня, пустившую корни и почки в лучах рассветного солнца, но жажда действий оказалась сильнее, и, помаявшись немного, я все же поскакала вниз.

А вскоре и вовсе почти позабыла обо всех треволнениях последних часов – так увлеклась бумагами, над которыми трудился Рэйнер. Нет, я и раньше читала некромантские записи, но Раджинманд Гантрам был импульсивен, непоследователен и к тому же явно не пытался упростить жизнь возможным читателям. В отличие от Рэйнера. Он проделал огромную работу, вылавливая из потоков мыслей полубезумного старика зерна истины, которые я в свое время даже не заметила. К примеру, я не помнила, чтобы Гантрам ставил опыты на животных, но в заметках мэйна, составленных по мотивам некромантских дневников, нашлось сразу несколько упоминаний. Как и о «силе духа», с которой я уже познакомилась благодаря гримуару Вишху.

Вот этим вопросом Гантрам явно очень интересовался, но при этом опасался рассуждать о нем открыто. Даже новаторская идея умного дома и непростые семейные отношения описывались им с большей откровенностью, а вот когда речь заходила о свойствах души, некромант едва не переходил на тайные шифры. Но шифр, подобно огромному амбарному замку на двери, сразу бы привлек внимание к чему-то важному и ценному, потому свой интерес старик спрятал за туманными философскими рассуждениями и красочными метафорами.

Неудивительно, что я все это пропустила. Уж лучше самый заковыристый, выдуманный чокнутым экспериментатором код, лично для меня неотличимый от любого языка, чем бесконечные излияния о сознании, мышлении и духе. На этом фоне даже Вишху (при всем его занудстве) выглядел вполне здравомыслящим, прагматичным и не склонным к пустой болтовне.