Книга Уговор света и тьмы, страница 90 – Дарья Весна

И тут я поняла что наделала — тесто вещь настолько вязкая, что отмыться от него ещё та песня! Или отмыть от теста посудину. Особенно если его много — такой толстенный слой! Решение снова пришло инстинктивно — я позволила «рукам» стать горячими-горячими, как стенки печи. И остудила прежде, чем «корка» начала подгорать.

На этот раз прошло здорово — ставший хрупким щит не выдержал. Я отняла руки от головы, и он распался.

Какое-то мгновение я чувствовала облегчение и необыкновенную свободу. И это была свобода действий!

Окрылённая, я снова мысленно прикоснулась к сознанию Васила. На этот раз меня не испугала тёмная стена вокруг него.

Я потянулась к его мыслям лучиком света. В них крошечной искоркой мелькало воспоминание о моём поцелуе в Утренней столовой. Том самом поцелуе, который обязательно должен был повториться. И была выполнена только малая часть этих обязательств! Жалкая кроха, по сравнению с вечностью, которую я желала получить.

Я улыбнулась.

Я провела рукой по скуле Императора, скользнула к подбородку.

А потом легко ухватилась за подбородок, наклонилась и поцеловала. И отблеск этого поцелуя заискрился в воспоминаниях моего Васила. Эгоистично отмахиваясь от всех прочих моментов в памяти, я выискивала те, где мы были вместе. Ведь за других людей я не смогу ничего ему пообещать, а за себя — да.

Снова и снова отрываясь от его губ и возвращаясь к ним, я мысленно шептала, что стоит Василу вернуться ко мне, и я никогда его не покину. Буду поддерживать и любить его. Настолько сильно и долго, как он сам того пожелает.

Когда сил уже не осталось, я отстранилась и снова посмотрела на ауру Васила. Чёрный монолит был прорезан дорожками светлых молний.

«Сейчас ты больше ничего не сможешь сделать», — шепнул Голос.

Не находя сил встать, я уткнулась в грудь моему Императору и почти мгновенно заснула, наплевав на всякий дворцовый этикет.

Сон, который мне приснился, не назовёшь приятным.

Там на моих глазах Императора как будто тащило в тёмный омут, а он пытался выбраться из круговорота, и получалось плохо. Несколько раз он выползал из Тьмы на Свет, а потом вновь проваливался в неё. От прикосновения к Тьме, его руки чернели и корёжились, покрываясь тёмной кожей, из пальцев росли длинные когти, которыми он царапал собственное разбухающее горло. Его лицо становилось чужим: язык непомерно длинным и раздвоенным, глаза непроглядно чёрными и бессмысленными. Плечи становились шире в два раза. По его ногам хлестал хвост. Его собственный хвост.

Затем всё прекратилось. Внезапно.

Взгляд Васила стал осознанным, он поднёс к глазам чёрные пальцы с выпущенными острыми когтями и с неверием потряс головой. Всё это время рядом с ним стоял незнакомый мужчина — непроницаемый, холодный.

Или знакомый?

Незнакомец резко посмотрел на меня и по лукавому блеску в глазах, я поняла, превращение это его рук дело.

Внезапно я проснулась и скатилась с Императора, как ошпаренная. Ещё бы! Его тело стало горячущим — ничуть не прохладнее кипятка. Я откатилась в сторону, приподнялась на локтях и уставилась на него.

Мужчина на глазах начал чернеть. Хуже — превращаться в тёмного демоноподобного зверя.

А я-то, глупая, когда-то радовалась, что хотя бы оборотня в этом цир… замке нет.

Я неосознанно сжала ладонь — сон в руку. И вдруг ясно поняла — это не сон, всё так и есть на самом деле. Он не первый раз превращается в то, что я сейчас вижу. А спали мы с ним все эти дни в императорской спальне — на моей кровати просто не поместились бы.