Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 73 – Ри Даль

Ни капли крови.

Хальдрим выпрямился. Голос его прозвучал спокойно, почти буднично, но в нём звенела сталь, которую услышали все:

— Сегодня я помиловал тебя, Брегард Фроствейн. В первый и последний раз. Больше милости от меня не жди. Носи свой позор. Пока твоя борода не отрастёт заново, каждый будет помнить, как ты лежал здесь, словно жертвенный баран. И делай всё, чтобы снова заслужить моё доверие. Если сможешь.

Брегард медленно поднялся. Лицо его было страшным — не от боли, а от унижения. Кожа на подбородке казалась голой и беззащитной, как у мальчишки. Для северянина, который растил эту бороду годами, это было хуже, чем потерять руку. Хуже, чем смерть. Это было живое клеймо.

Он смотрел на Хальдрима долго, тяжело. Потом склонил голову — едва заметно.

— Я принимаю твоё наказание… конунг, — произнёс он хрипло, особо выделив последнее слово.

В последний момент его взгляд метнулся ко мне. А затем Брегард развернулся и пошёл прочь.

Тельмира прорвалась к нему, всхлипывая, пытаясь обнять. Он грубо оттолкнул мать. Она глянула на меня. Взгляд её был полон такой жгучей, животной ненависти, что я невольно стиснула зубы. Затем они ушли. Толпа расступалась перед ними, как перед прокажёнными.

Фрейвид тихо выдохнул. Потом, словно разговаривая сам с собой, произнёс негромко:

— Иногда мы ошибаемся в людях. И приятно, когда ошибка оказывается в лучшую сторону. Когда они проявляют себя мудрее, чем ты думал.

Я повернулась к нему:

— Неужели вы не верили в собственного сына?

Конунг посмотрел на меня странной полуулыбкой — усталой, чуть горькой. В уголках его глаз залегли глубокие морщины, которых я раньше не замечала.

— Верил. Но вера — это одно. А проверка — совсем другое, — он поднялся, тяжело опираясь на стол. — Идём, дитя. Я желаю с тобой потолковать. Хочу, чтобы ты кое-что передала моему старому врагу… а ныне новому другу.

Он кивнул в сторону, приглашая следовать за ним. Я встала. Краем глаза заметила, как Рагнильда проводила нас напряжённым взглядом, как Виндис сузила глаза, а Хальдрим… Хальдрим просто смотрел. В его лице не было ни вопроса, ни удивления — только тяжёлая, каменная настороженность.

Мы отошли от костров, от шума и света. Снег скрипел под ногами. Некоторое время шли молча. Холодный воздух щипал щёки, но после такого адского напряжения он казался почти целительным.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, — наконец заговорил Фрейвид. Голос его звучал устало. — Но я надеюсь, что впредь мой сын будет проявлять себя не только как суровый правитель, но и как мудрый супруг.

Я не знала, что ответить. Слова эти прозвучали очень искренне, и всё же в них было что-то неуловимо неправильное. Словно он говорил не только со мной, но и с кем-то ещё — с самим собой, с прошлым.

— Конунг… — начала я.

Он вдруг остановился и резко отвернулся, прижав кулак ко рту. Тело его сотряс тяжёлый, надрывный кашель. Я шагнула ближе, протянула руку:

— Фрейвид, вам плохо? Чем я могу помочь?

Кашель не унимался. Фрейвид согнулся, плечи дрожали. Когда он наконец выпрямился, на снегу перед ним темнели свежие пятна. Яркие, алые. Кровь.

Он медленно разжал ладонь — она тоже была вся в крови. Мы стояли и смотрели друг на друга. Тишина между нами была страшнее любого крика.

Я всё поняла. И он понял, что я поняла.