Книга Студентка под прикрытием и препод на мушке, страница 26 – Лена Тулинова

Когда я вернулась из душевой в свою комнату, то обнаружила, что в спальне царит… гм, наверное, порядок. Только не такой, к какому я привыкла. Вместо простых серых штор теперь на окнах красовались диковинно драпированные портьеры, какие я видала разве что в театре. На полочках красовались затейливые статуэтки, но пропала половина книг (нашла их потом сложенными эстетичной стопочкой по размеру на письменном столе).

Возле кровати появилась ширма, вся сплошь изукрашенная рисунками в стиле какого-то позднего чего-то там. Не настолько разбираюсь в живописи, но стилистика была знакомая, такая, знаете, размытые фоны с горами, аккуратно прописанный передний план с толстенькими крылатыми младенцами, серьёзные и прекрасные лица склонившихся над водою пухлых девушек в просторных белых одеждах, овечки с ленточками на шее. У овечек тоже были скорее лица, а не морды, причём весьма удивлённые. Над всем этим великолепием в длину ширмы распахнул крылья длинный двухлапый дракон-виверна. Кажется, он был поражён разнообразием стола и выбирал, что будет на завтрак: прелестную пухлощёкую деву, толстозадого ангелочка (да тьфу, потом ещё перья выплёвывать) или всё-таки штук пять овечек?

«Деву бери, сразу наешься», – мрачно посоветовала я и сложила ширму, чтобы засунуть подальше в угол. Ибо от кого мне тут отгораживаться? Моя спальня не проходной двор!

Сам стол оказался украшен вазочками и донельзя миленькими чернильницами с чернилами семи цветов, и простые перья на деревянных ручках сменились на какие-то вычурные на костяных, с резьбой и меховыми розовыми висюльками на хвосте. В общем, строжайший порядок сменился какой-то ванильной прелестью, местами деланно-небрежной, как причёски барышень после пробуждения.

Я села на стул и в изумлении обозрела свою маленькую комнату, прикидывая, кого мне винить или благодарить за то, что привели её в соответствие со здешними стандартами красоты. Но посидеть не дали: из зачарованной шкатулки с треском вылетел механический комарик и страшным голосом подполковника Грейн сообщил:

— Твои платья в шкафу. И чтоб не думала больше бегать по Чарлеману в чём попало!

— А в чём тогда? – бессильно спросила я, поняв, что это не одногруппницы прорвались в спальню, а сама госпожа Грейн тут похозяйничала при помощи удалённой магии или ещё как-то.

— Рюшечки-оборочки, юбки-панталончики, – пропела начальница на известный в полицейской академии фривольный мотив. – Белых роз букеты, колечки и браслеты!

Правда, в её исполнении это всё равно неумолимо напоминало торжественный марш.

— Есть колечки и браслеты, – отрапортовала я. – Прикажете выполнять?

— Сидеть, – резко сказала Грейн. – Что ещё требуется?

— Гм… Хорошую бумагу средней зернистости, акварель, такая, знаете, в кюветах, цветные карандаши, кисти беличьи круглые и плоские номер…

— Так, стоп, это уже превышает заложенный бюджет. Мы и так изрядно с тобой потратились на платьица и кофточки, – осадила меня начальница. – Знаешь, сколько это всё стоило? А художественные материалы тоже влетят нам в копеечку!

— Ну знаете… Я не просила, у меня полным-полно юбок и блузок, – обиделась я.

— Только они уж очень подозрительно напоминают форменные, – добавила Грейн. – Нет уж, Юника, тебе следует озаботиться внешним видом, а всякие порисульки пока подождут. Возражения отставить! Заявления тоже! Вперёд, вас ждёт выполнение задания!