Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 2 – Лена Тулинова

— Вы как определили, что она ведьма? – спросил рыцарь.

— Да просто, ваше магистерство! Вот каждый солнец-день ходим в соседнее село в церкву, а она не ходит. Метла у ней, опять же, всегда новая, прутья ореховые так и блестят. Травами всех выхаживает. И от хворей не молиться велит, а мыться. С мылом.

Глаза рыцаря устремились к небесам, но тут же опустились обратно. Уж очень жгуче палило солнце, очень яро разгорелась над головами выцветшая к концу весны голубизна.

— И всё? – спросил он.

— С мужиками через одного переспала! Дитя вытравила себе, ууу, подлая! – взвился над деревенской площадью одинокий бабий голос.

И понеслось…

— Корову мою молока лишила! Вымя от её сглазу у моей козы спеклось! У меня вместо молока из груди одна вода, ребеночек схудал совсем! Как пела намедни, с неба птица мёртвая упала! Это ли не колдовство?! Сжечь ведьму!

— Сожгём ее, ваше магистерство, – сказал мужичок, поглядывая на угасающий факел.

А оруженосец подъехал к коню господина поближе, тронул стремя и шепнул:

— Господин Азенальд, они там поодаль сговариваются вас убить, чтоб не мешали суд неправый творить, так что, ради Блистающего, едемте отсюда поскорее!

Азенальд пустил коня прямо на мужика с факелом. Гнедому близость огня не понравилась, и он слегка взбрыкнул.

— Я, брат-рыцарь Священного Ордена Высокого Храма Азенальд Хадрифордский, прозванный Несокрушимым, заявляю, что без святого суда и присутствия лица церковного звания жечь женщину не дозволю! – вскричал рыцарь и обнажил малый меч.

— А ну на колени! Подчинитесь власти Ордена! – срываясь на петушиные ноты, завопил оруженосец.

Крестьяне потоптались, но огонь погасили.

— А как нам убедиться, что вы не для утех её используете, ваше магистерство? – спросил мужик с потухшим факелом.

— Думай, что говоришь, – сказал студент. – Ихний Орден безбрачие соблюдает.

— И что ж вы с нею делать изволите, если не употреблять? – удивился худой бородач из кучки крестьян.

— Отвезу в город, – кисло сказал рыцарь.

Кажется, до него начало доходить, чего ему будет стоить это вмешательство в крестьянскую жизнь. Ведьма с надеждой посмотрела на Азенальда, но кляп мешал ей высказать свое мнение. Хотя его всё равно никто не спрашивал.

— Ну дерзайте, ваше магистерство. Неужели на рыцарском коне поедет? А не сбегёт? – раздались выкрики.

— Ну так мы её в возок в клетке посадим, – высказался студент. – И следом за братом-рыцарем поедем. Нарочно, чтобы убедиться, что брат-рыцарь её до места довезёт, раз уж вызвался.

— Вот ты и езжай, – выкрикнула какая-то из женщин. – Тебя, если что, не жалко.

— И ещё пусть Бук езжает, – добавила другая. – И Растан!

— А мы-то чего? Неужто нас тоже не жалко? – возмутился худой бородач.

— Просто вы оба женаты, а посему не так податливы к её противоестественной красоте, – ляпнул студент.

Азенальд поглядел на ведьму. Она поникла, обвисла на веревках, похожая на увядший цветок. Если там и была красота, тем более «противоестественная», то сейчас она скрывалась за грязью и синяками. И не побоялись же бить ведьму! Нет, что ни говори, а крестьяне народ недобрый и безрассудный, с осуждением подумал рыцарь. То ли дело священный суд! Уж там-то решат, что делать с женщиной.

— Мне всё равно, кто поедет, лишь бы не на моих лошадях. Вот вам два эгла за возок, веревку и клетку. Сбирайтесь – и в путь. И дайте этой… – рыцарь пошевелил пальцами в направлении ведьмы, – немного воды. А то умрёт нераскаянной, наш грех будет.