Книга Второй брак императрицы. Том 1, страница 32 – Alphatart

— Я и сама знаю, что кресло не старое. Оно моё.

Мой ледяной тон заставил её съёжиться. Я мысленно сосчитала до десяти на древнем языке.

В душе мне хотелось крикнуть, что это кресло – моя драгоценность, что это место – моя тайная обитель. Меня приводило в ярость, что фаворитка Совьешу посмела прикоснуться к моим вещам.

— Ва… Ваше Величество? Почему у вас такой грозный вид? – спросила Рашта дрожащим голосом.

Я же не могла издать ни звука. Да, это кресло было дорого мне, и это место служило мне убежищем для уединения. Но формально ни кресло, ни территория не были запретны. Я знала, пусть сама никогда и не видела, что другие тоже могли отдыхать здесь.

Но когда этой «другой» оказалась Рашта, во мне вспыхнула необъяснимая ярость. Однако заявить: «Мне неприятно, что ты сидишь в моём кресле!» – было совершенно недостойно императрицы. Служанки стали бы перешёптываться и смеяться, если бы я вышла из себя из-за такого пустяка: мол, Императрица скупердяйничает из-за кресла, какая нелепость.

Как они и сказали, хоть западный дворец и был владением императрицы, он не был абсолютно закрыт для фавориток. Просто обычно они, с оглядкой на императрицу, избегали появляться здесь, и со временем это вошло в обычай.

Мне с трудом удалось перевести дух. Внутренне я твердила себе: «Ни в коем случае нельзя показывать гнев».

— Ваше Величество?..

— И платок, на котором ты сидишь, – тоже мой, – сказала я, с трудом сдерживая гнев.

Рашта, спохватившись, тут же обернулась. Служанки переглянулись и потупили взгляды.

— Простите, Ваше Величество! Рашта не знала! Он просто лежал на земле рядом с креслом…

— Раз не знала – ладно. Но постарайся не появляться у западного дворца. Мы не в тех отношениях, чтобы радоваться случайным встречам.

— Н-но… я хочу подружиться с Вашим Величеством…

Когда Рашта всхлипнула, служанки посмотрели на неё так, словно им её до смерти жаль. Возможно, они уже мысленно считали меня негодяйкой, придирающейся из-за ерунды, вроде кресла и платка. Это зрелище в конце концов вывело меня из себя, и я с улыбкой дала Раште «совет», который, я знала точно, должен был ранить:

— Подружись лучше со следующей фавориткой, когда она появится.

— Со… следующей?

— С той, кого Его Величество приведёт после тебя.

Лицо Рашты побелело, она смотрела на меня с болью в глазах. Склонив голову, она побежала прочь, а служанки, помедлив, бросились за ней.

Я осталась стоять в одиночестве, глядя на своё гнездо и смятый платок.

Никакого торжества я не чувствовала. Да, кресло и платок остались теми же, что и прежде, но теперь они вызывали во мне лишь неприязнь.

— Ваше Величество!

Совьешу, навестивший Рашту после рабочего дня, был поражён. Едва он переступил порог, как та с распухшими от слёз глазами бросилась ему на шею, не сдерживая рыданий.

— Что случилось? Почему ты плачешь? Твои фрейлины снова оскорбляли тебя?

— Ваше Величество… Когда вы устанете от меня, вы назначите другую фаворитку?

— Что? Кто тебе наговорил такой ерунды?

Не веря своим ушам, Совьешу требовал ответа, а Рашта, рыдая всё громче, выкрикнула:

— Императрица!

— Императрица? – Совьешу с недоверием нахмурил брови. – С чего бы это она вдруг тебе такое сказала? И где вы вообще встретились?

— В удалённом уголке сада у западного дворца стоит брошенное кресло. Им никто не пользуется, вот Рашта и решила там отдохнуть…