Книга Второй брак императрицы. Том 1, страница 7 – Alphatart

— Ну вот, теперь стало ясно. Яснее некуда! Первые признаки как на ладони: если задели за живое – сразу рубят с плеча и начинают кричать! Какое ещё «чувство долга»? Будь это просто «чувство долга», стал бы он так избегать разговора?

Фрейлины принялись отчитывать Лору за её несдержанность, однако опровергать её слова никто не торопился.

Видя моё уныние, графиня Элиза, в конце концов, отослала остальных, усадила меня перед туалетным столиком и, достав гребень, принялась нежно расчёсывать мои волосы.

— Его Величество всегда был страстным охотником. Возможно, вид прекрасной молодой женщины в капкане просто пробудил в нём мимолётный азарт.

— Графиня.

— Да, Ваше Величество.

— Когда-то матушка говорила мне, что, если Император заведёт любовницу, это не должно меня ранить. Что случаев таких – великое множество, и наивно ожидать, что наш брак станет исключением.

Графиня Элиза сморщила лоб, словно мои слова привели её в замешательство. Она была одной из редких аристократок, заключивших брак по любви, и, как я слышала, до сих пор жила в полном согласии со своим графом. Для такой женщины, как она, совет моей матери, должно быть, казался бессмыслицей. Я продолжила:

— И потому, хоть я и не признавалась в этом другим дамам, я втайне готовлюсь к этому. Готовлюсь смириться, если Его Величество сделает ту рабыню своей фавориткой.

— Ваше Величество…

— Но он вдруг стал так холоден со мной, и эта холодность меня огорчает.

Графиня Элиза опустила гребень на туалетный столик. Я подняла на неё взгляд и спросила с предельной откровенностью:

— Если у Императора будет десять фавориток или даже сто – все они останутся фаворитками, а Императрицей буду я. Мы с ним никогда не испытывали страстной любви друг к другу… Кажется, всё должно быть в порядке. Так отчего же в сердце так пусто?

Графиня Элиза осторожно прижала мою голову к своему плечу и принялась нежно меня утешать. Я замерла в её объятиях, а спустя долгое время она медленно отстранилась и промолвила:

— Даже брак по расчёту – всё ещё брак. Вы были помолвлены с детства, вы – супруги. Естественно, вам неприятно. Вам было бы больно, если бы ваш собственный ребёнок привёл чужого человека и стал почитать его как родного родителя. Вы бы огорчились, если бы ваши родители усыновили кого-то и полюбили его больше, чем вас. Вы бы обиделись, если бы ваш самый близкий друг нашёл другого и заявил, что теперь будет дружить с ним теснее. Это совершенно естественное чувство, Ваше Величество.

— Скажите, а Его Величество почувствовал бы схожую пустоту, если бы я привела другого мужчину?

Графиня Элиза лишь вновь подняла гребень и принялась расчёсывать мои волосы, и в её молчании я прочла ответ: «Нет».

Выдержав долгую паузу, графиня наконец продолжила:

— Честно говоря, я не знаю, Ваше Величество. Мимолётная страсть порой бывает столь ослепительна, что не оставляет сил оглядеться по сторонам.

Выходит, мне придётся самой справляться со своими чувствами. Я улыбнулась через силу.

— Понятно. Что ж, думаю, моя тоска скоро рассеется. Вряд ли мы с этой женщиной будем встречаться…

— Разумеется. Даже если та рабыня и станет фавориткой, её низкое происхождение не позволит ей появляться ни в рабочих кабинетах, ни в светских гостиных.

Это не значило, что у рабов вовсе не было возможности подняться по социальной лестнице, но выпадал этот редкий шанс лишь тем честным людям, что были обращены в рабство из-за преступлений родни. Ежегодно государство восстанавливало в правах определённое число рабов, возвращая им статус простолюдинов, но беглых рабов это никогда не касалось. Ведь сам факт рабства означал, что ты или твои предки совершили преступление, караемое пожизненным заключением. А беглый раб – это тот, кто избежал расплаты. Он приравнивался к сбежавшему узнику, к вине которого добавлялось ещё и дерзкое неповиновение.