Книга Бег по стене, страница 173 – Юлия (Ли) Ода

Но Майе… вернее, Марии фон Гуттен, конечно, гораздо больше нравилась именно эта. Заваленная сложенными и свернутыми в рулоны картами, книгами с совершенно зубодробительными названиями на потрепанных корешках, и малопонятными, но от этого еще более интересными частями и деталями… чего-то. Возможно механизмов, а возможно уже гораздо большего.

— Привет, Уви, – начищенный до блеска самобеглый пылесос, ревностно следивший за тем, чтобы на всем этом не скапливалась пыль, мурлыкнул в ответ мелодичную трель и деловито уполз под стол. Вслед ему качнула бахромой скатерть, невольно заставив улыбнуться при воспоминании о неком занятном и совершенно неуместном в цифре абажуре…

— Смотрю, у тебя хорошее настроение? – Княгиня Елизавета Андреевна, а для нее самой попросту «бабуль», отвернулась от окна в сад и успела эту улыбку перехватить.

— Почему нет? – теперь Майя улыбалась уже ей, получив столь же искреннюю улыбку в ответ.

Все еще потрясающе красивая, несмотря на свои хорошо за шестьдесят, и со спиной, если верить первому впечатлению, до сих пор закованной в мундир с почти не призрачными погонами. Наверное потому, что ей их вполне заменял взгляд – цепкий и твердый.

Одна из первых красавиц империи, одна из самых сильных механиков своего времени, и вне всякого сомнения самая успешная женщина в плане достигнутых карьерных высот, почестей и чинов. Даже ставший привычным за последние два года траур по мужу не умалял ни одного из ее достоинств. Иногда Майя… Мария ловила себя на том, что в присутствии княгини ощущает себя не просто берущим под козырек матросом, а чем-то вроде механического Уви, готового без размышлений выполнить любую отданную команду.

Но только не сегодня! Не в день своей собственной свадьбы.

— Почему нет? – повторила она упрямо.

— То есть совсем не боишься, в корне меняя свою жизнь? Да еще и так резко?

— Я его люблю, бабуль, – вот теперь улыбка получилась легкой и настоящей. – А он меня. Что против этого какие-то там страхи?

— Присядь, – кивнула та в сторону небольшого, удобного дивана, и Майя невольно вспомнила, как еще в детстве любила забиться там в самый угол, притворившись мышкой, и наблюдать, как серьезные взрослые люди вокруг серьезно решают какие-то очень серьезные вопросы. – Расскажи хоть толком, про этого своего сказочного принца, сумевшего окрутить тебя в две недели.

— Ты же его видела, – отвлеклась она от разглядывания собственного мутного образа в одном из темных стекол шкафа. С трудом, надо сказать, отвлеклась, очень уж непривычно прекрасным тот выглядел. Что душой кривить – платье ей подобрали не столько роскошное, сколько идеально подчеркнувшее все достоинства. – Последний раз – не далее, как двадцать минут назад.

— Видела, разумеется. Но не слышала о нем от тебя. Толком не слышала, я имею в виду. Даже когда нас знакомили, на разговоры с отставленной от дел бабушкой у тебя времени не нашлось.

Вот как. С отставленной, значит? Выходит, не только у Майи сегодня день внезапного кокетства? И улыбнулась еще раз, расправив пышные шелковые юбки и присаживаясь, куда сказали. За тем ведь сюда и пришла – поболтать, наконец, по душам. Выкроив кусочек этого запредельно суматошного дня, и рискнув немного помешать бабуле, удалившейся немного отдохнуть от него же.