Книга Бег по стене, страница 96 – Юлия (Ли) Ода

— Скажу больше – задумчиво поддержал ее Дед, – от диверсий они скорее всего и плясали, поначалу решив, что мой отказ вызван именно ими – есть у меня кое-какие основания так думать. Потому столь легко и связали в итоге эти два кончика… Да, придется разбираться. Тем более, Доньев уже на подлете к Берлину и скоро сам будет все у вас там разруливать. И не пыхти так, я тут вообще ни при чем! Сама, считай, его пригласила, рассказав о дочери. Или надеялась, что узнав об этой Мур, он не рванет к вам на первом же подвернувшемся транспорте?

— И что же, интересно, ему подвернулось? – насторожилась Майя, прекрасно представляя себе возможности этого человека.

— Тот самый «Цесаревич», что начали готовить к полету еще для меня.

— Можно было сообразить, – протянула она не скрывая раздражения на собственную недогадливость.

— Можно, – не стали с ней спорить. – А ты, Маша, теперь возвращаешься домой и это не обсуждается! – Но тут же добавил, словно извиняясь за резкость или просто сообразив, как она может отреагировать на такое вот неприкрытое давление: – Ты и так уже сумела сделать больше, чем мы рассчитывали. Возвращайся, девочка.

— Хорошо, – согласилась она, стараясь чтобы в голос вдруг не просочился излишний энтузиазм, способный вызвать массу ненужных сейчас вопросов.

— Я не ослышался? – с той стороны в такую покладистость поверили далеко не сразу.

— Нет, не ослышался, я и правда возвращаюсь. Хочется уточнить кое-какие догадки, а удобнее всего сделать это как раз дома.

— Догадки насчет чего? – немедленно насторожился Дед – все-таки провести старого коршуна было непросто. Да и не хотелось, если честно.

— Насчет той утечки от нас, о которой мне сейчас рассказали.

— То есть оставлять это все профессионалам ты не собираешься? – голос Зарвицкого опять зазвучал слишком ровно.

— Я и так им почти все оставляю. К тому же… Насколько я тебя сейчас поняла, утекло-то как раз через тех самых профессионалов – твоих или господина Доньева. Поэтому лучше будет глянуть на ситуацию со стороны, не находишь?

— Что ж, – на том конце связи явно расслабились. – Возможно ты и права. Да и при прочих равных, это в самом деле будет лучший вариант. По крайней мере, чудить дальше ты станешь уже дома и под присмотром.

Следующий вопрос Деда оказался более чем логичным, но главное очень для него своевременным – не дав Майе возможности от души прокомментировать это самое «чудить»:

— Когда именно ты собираешься лететь?

Вот только отвечать на него не хотелось категорически.

— А у самого какие предложения? Наверняка ведь предусмотрел что-нибудь, прежде чем выдвигать мне ультиматум?

— Я бы предложил как раз Доньева и «Цесаревич», будь чуть больше уверен в твоем благоразумии. И в том, что ты не учинишь еще что-нибудь, пока тот соберется обратно.

— Отлично, – теперь Майя озаботилась тем, чтобы ни в коем случае не продемонстрировать Деду излишнюю радость. – Этот вариант мне подходит – как раз будет время хоть немного в форму прийти. А то чувствую себя словно выжатая тряпка.

— Совсем плохо? – всполошился Зарвицкий, и Майя вдруг подумала, насколько странно тот смотрится в роли наседки. Ну вот совсем не его амплуа. Всю жизнь этот делец без малейших раздумий манипулировал людьми, разменивая их словно шахматные фигуры, и сейчас со своим квохтанием выглядел крайне странно.